– Я не смогу занять его место, – тут же бросил в меня светловолосый парень. – Я не такой, как он. Как вообще кто-то может быть Гермесом, если не сам Гермес?!
– Не нужно идеализировать богов. Тем более мы не являемся таковыми. Мы не боги. Мы просто названы в честь них. Как и планеты, дни недели, месяца и еще многое другое в этом мире. Мы помогаем людям. Это и есть наше предназначение. Но иногда мы так же нуждаемся в поддержке и помощи сами. Так помоги же нам, Анри.
– Гермес еще сегодня был здесь. Вместе с нами. А сейчас вы так легко говорите о том, что вам нужен новый? Допустим, я займу его место. Но для чего мне это нужно? Для того, чтобы стать просто каким-то очередным Гермесом, которого потом также легко заменят кем-то другим?
– Я понимаю ход твоих мыслей. В чем-то ты действительно прав. Незаменимых не бывает даже богов. Но ты сам видел, как тяжело Гермесу. Он прослужил Мунспейс долгих девять лет. Он один из «старичков» здесь. И теперь ему самому нужна помощь. Он больше не справляется со своей работой, такое здесь бывает даже с нами. Мы тоже не вечны. И если у кого-то безвозвратно сажается батарейка, мы вынуждены отпустить. Потому что каждый из нас ценен. Я уважаю Гермеса и дарю ему свободу. И я уверен, что сам Гермес хотел бы, чтобы ты занял его место. Ведь именно он увел тебя от Эреба тогда, в день твоей смерти. Именно он дал тебе шанс.
– У меня есть выбор? – уже не так грозно спросил Анри. Я почувствовал его согласие.
– Ты достоин стать новым титаном скорости. Мы благословляем тебя.
Этим вечером мы прощались с Гермесом. В Мунспейс не принято оплакивать ушедшего, потому что это не смерть. Бог умирает однажды, будучи еще в облике человека на земле. Здесь же, когда силы покидают его тело, он переходит в иной мир, обретает свободу, уходит в отпуск. Как угодно, но только не упоминая жестокого слова «смерть». Мы с улыбкой вспомнили самые яркие и веселые истории. Как будучи еще четырнадцатилетним мальчишкой, Гермес впервые очутился здесь. Он был низкого роста, с овальным лицом, большими глазами и ушами. И с уродливым шрамом на лице. Никто и подумать не мог, что в этом мальчике откуда-то найдется в запасе столько силы. Уже тогда он с ног до головы был пропитан адреналином. Нужно было видеть лицо всех Хамперов, когда этот парень впервые смог замедлить тело с помощью ветра. Или когда, разводя руками, он совершенно случайно отбросил Морфея на дальнее расстояние.
– Серьезно, я думал, тогда как покачусь с обрыва… И все, прощайте, голуби!
– Чего? Какие голуби? – рассмеялась Лисса.
– Да это я так, образно, – улыбнулся душка Морфей.
– Никто бы и не удивился, если бы ты улетел, – сказал Арес. – Ты же как пушинка: длиннющий, а сам кожа да кости.
– Точно, а я думаю, кого он мне напоминает своими локонами, – подхватил Танатос.
– Ну, да, куда мне до вас, – обиделся Морфей. – Спортивных, да еще и причесанных.
– Не расстраивайся, малыш, – сказала Мегера. От нее это звучало особенно смешно, потому как ниже она его примерно на три головы. – Я просто обожаааю твои длинные распатланные волосы, – она подошла к нему ближе и потрепала его светлую шевелюру.
– Не.делай.так.никогда.больше, – скривился Морфей. Но это все равно со стороны выглядело мило. У этого парня слишком мягкие и женственные черты лица, но ему это только прибавляет шарма.
В эту минуту своим появлением всех затмил Стикс. Он зашел, вышибая ногой дверь. Громко, вызывающе и эффектно. Двери на улице, естественно, никакой не было. Но он появился перед всеми так, будто он вошел в эту несуществующую дверь на вечеринку, на которую его не пригласили. Но всем своим видом показывал, что именно он король этого вечера, а все остальные – лишь пыль под его кроссовками. Красивыми, лакированными и дорогими кроссовками. Казалось бы, походки и самовлюбленной улыбки было мало, и для добавления эффектности он решил еще и перевоплотиться. Вначале тебе в глаза бросаются татуировки и его горящие зеленые глаза, потом уже сам Стикс. Он зашел со стаканом чего-то горючего в руках и с томным презрением во взгляде. По которому с легкостью можно было прочитать: «Мне плевать на все, что вы обо мне думаете. И на вас, кстати, тоже». Все взгляды были прикованы к нему ровно до того момента, пока я не обратил внимание присутствующих на себя. Я решил не дожидаться завтрашнего дня. Все-таки когда уже собираешься менять как минимум одно установленное правило, нарушить еще одно уже не так тяжело. В воздухе повисла тишина. Я вышел на середину поляны, и все сидящие за столом одновременно направили головы в мою сторону.
