– Вроде бы такие очевидные вещи говоришь, что никакой перстень не мог спасать наши задницы всю жизнь. Но сейчас даже как-то обидно стало. Вся детская картинка разрушилась.
– Согласен, – с ностальгической улыбкой ответил ему Анри.
Помимо установленных каждодневных миссий и планового обучения, внутри клана каждый день кипит своя жизнь. Бурная, временами пугающе непредсказуемая, но зато далеко не скучная. Кто-то перешептывается между собой о новых слухах, кто-то в свою очередь, их распускает. А другие, не теряя времени, строят свою личную жизнь. Хотя это никогда не приветствовалась в мире Мунспейс. Как и любые родственные связи. Там, где речь идет о спасении жизней, не должно быть места для крышесносных чувств. Анри не слышал об этом ранее или мастерски скрывал знание этого пункта. Ведь уже не первый раз я вижу его белоснежный облик в компании девушки. Что в скором времени может привести к ревности со стороны Агнес.
– Как давно ты здесь? – спросил Анри, заглядывая в чарующие глаза Эсти.
– Два года, – робко отвечала она.
– И неужели за эти два года ты не обрела здесь друзей?
– Я не хочу говорить на эту тему. Прости, – она поднялась со скамьи, собираясь уйти, но Анри резко взял ее за руку.
– Подожди, Эсти.
– Отпусти, – она одернула руку, отворачиваясь от Анри.
– Прости, я не…
– Не важно. Мне пора, – сказала Эсти перед тем, как удалиться.
Такие недолгие разговоры можно было услышать из разных мест и почти всегда с одинаковой концовкой. Пока однажды Анри не узнал, в чем причина закрытости Эсти. Эта девушка часто обжигалась еще при жизни в Либерти. И погибла как раз-таки благодаря своей наивности. Оказавшись в Мунспейс, она начала общение не с тем. Ее первым собеседником на пути стал Стикс. Он предал ее доверие, сбивая ее с правильного пути, когда она пыталась спасти свою жизнь. После такого возвращения к тому же состоянию, из которого она так долго пыталась выйти, она больше не может доверять. Ни людям, ни тем более богам. Сердце богини семейного очага, юной хранительницы огня, было растоптано. Оно обожглось. Именно поэтому такая сильная духом девушка оказалась такой ранимой внутри. Услышав это, Анри хотел разорвать Стикса. Случай с Агнес давно подогревал его, но это стало последней каплей. Его взгляд метал молнии, а кулаки сжимались до дрожи. Это в который раз только отпугнуло Эсти и ототкнуло ее от него на несколько ступеней назад. Она не терпела проявления агрессии ни от кого. Тогда он взял себя в руки и пообещал, что не будет подобаться жестокости Стикса. И впредь никогда не покажет свою злость перед ней.
– Я буду рядом, Искорка, – уже с ноткой заботы, но все еще с горечью, произнес Анри.
– Даже если я перестану тебя греть? – послышался тихий голос Эсти, обходившей его по кругу, пристально за ним наблюдая.
– Даже если в тебе перегорят все до одной лампочки.
– По рукам.
– По рукам, – согласился Анри.
– У тебя, кстати, спина белая.
– А еще волосы, ресницы, да и вообще, у меня вместо кожи мел.
– Дурак, – улыбнулась Эсти. – Это краска. Или тональный крем.
– Только не говори, что ты ревнуешь. У меня все-таки уже есть взрослая дочь.
– И ей с тобой очень повезло.
– Знаю. И мне с ней тоже. В жизни, конечно, так не бывает, но, надеюсь, мне повезет и второй раз. С тобой.
– Это в Либерти не бывает, – ответила Эсти.
– Как же хорошо все-таки что мы встретились именно в Мунспейс, Искорка.
– Я бы не против свалить отсюда и встретиться… да хоть в космосе, например. Но, пожалуй, соглашусь: Мунспейс – не самое отвратительное место.
– К тому же, чем чаще я здесь нахожусь, тем больше он напоминает мне самый настоящий космос.
– Потому что космос – он внутри нас.
– Космос – это и есть мы, – подытожил Анри.
И с этим было бы трудно не согласиться. Анри привыкал к новой роли заново, не обращая внимания на тех, кто этому был не очень рад. Юность, проведенная в Либерти, научила братьев, что в этой жизни невозможно нравиться абсолютно всем. И они к этому больше никогда и не стремились.
– Я терзаю себя за то, что не смог спасти, но после каждой своей ошибки я вспоминаю Гермеса, – говорил мне Анри, возвращаясь с очередного провального испытания.
Приятно замечать их рост и понимать, что все-таки не ошибся в них. И то, что они, наконец, осознали простую истину, что боги вовсе не являются всесильными и всемогущими – это уже огромная победа для них над собой.
