– Продолжай, – он сказал это настолько уверенно и убедительно, что у меня не оставалось сомнений. И я продолжил.
Мы и правда часто спорили, чей Тео друг больше – мой или брата. Сейчас, спустя стольких лет, это кажется глупым. Но я понимаю, чем были вызваны эти поступки. Мы даже придумали этому явлению название – синдром одинаковой одежды. Это когда вы мало того, что похожи как две капли воды и живете вместе, так еще и стереотипное мышление общества загоняет вас в рамки, заставляя быть одинаковыми абсолютно во всем: одежда, игрушки, интересы и т.д. Будь их воля, мы должны еще одну девушку поделить между собой и жить дружной шведской семьей. Со стороны послышался смешок. Нет, ну а что? С самого детства ты не ощущаешь себя личностью – ты просто чье-то отражение. И если поначалу на тебя это никак не влияет, то в более сознательном возрасте это уже начинает на тебя давить. Именно поэтому мы с Тимом потратили довольно-таки много времени на некую вражду. Мы пытались в первую очередь доказать себе, что каждый из нас лучше по отдельности. Именно поэтому мне не нравились паззлы, а Тиму – прогулки. Поэтому же мы заказали у Агаты разного цвета рубашки в школу, я белую, а он – черную. Каждый из нас начинал искать свой собственный стиль, который отличал бы нас друг от друга. И поэтому нам так жизненно необходимо было иметь своего личного друга, не деля его с кем-то другим. Но в силу нашей жизни, как в пещере, кроме Тео у нас не было больше знакомых. Потому он и стал яблоком раздора буквально спустя пару минут после нашего разговора с Тимом. Мы прижали его к стене прямо возле крыльца школы, чтобы он незамедлительно дал ответ, с кем он хочет дружить больше. Этот вопрос моментально застал его врасплох, но он не терял своего самообладания и безукоризненной улыбки краешком губ. Проходящие мимо мальчишки уже подумали, что намечается драка, и спешили помочь Тео. Видимо, он своего рода авторитет в своем классе.
– Себастьян, Адам, идите, куда шли. Все в порядке. Мы просто болтаем. Я их знаю.
Парни с презрением посмотрели на нас, но все же отступили и прошли мимо, аккуратно оборачиваясь в нашу сторону.
– Так, что вы там… Я должен выбрать, с кем мне из вас дружить. Вы серьезно?! – Тео не сдерживал своего удивления и усмешки.
– Да. Я или он, – я головой указал вначале на себя, затем на своего брата.
– К чему этот разговор? Не буду я никого выбирать. Вы что, не с той ноги сегодня встали?
Мы посмотрели на время и, к нашему разочарованию, поняли, что если этот разговор затянется еще хотя бы на минуту, то мы опоздаем. А опаздывать на первый в жизни урок точно не входило в наши планы. К тому же, как оказалось, первый урок был у мадам Торенто – учитель математики. Видимо, ссылаясь на первый урок в году, она решила не выплескивать всю мощь своего свирепого и надменного характера. Ведь тогда мне даже искренне понравился этот урок. Особенно мне запомнился мелодичный, убаюкивающий голос с итальянскими нотками. Таков был ее акцент. И что стало для меня и вправду неожиданным открытием – мне захотелось тщательнее разобраться в математике. Хотя до этого у меня никогда не было тяги к точным наукам, и высчитывать часами уравнения дома было для меня настоящим испытанием судьбы. Под сладкое звучание арифметических заклинаний я принялся рассматривать класс. Здесь было довольно просторно, несмотря на то, что за партами я насчитал около двадцати человек. Голос мадам Торенто из плавной мелодии переходил в громкий надрывистый кашель, и поэтому пару раз я сбился со счету. Тут-то я и заметил пристальные взгляды с последней парты на первом ряду. В них я разглядел знакомые лица. Это же… Себастьян и Адам? Кажется, так. Я-то думал, что они – одноклассники Тео, раз так яро решили за него вступиться. Вдруг я уловил себя на мысли, что они и вправду хотели защищать Тео от нас. Значит, мы не так плохо выглядим со стороны. Раз уж нас в первый день принимают за злодеев. Надеюсь, они уже выяснили, что мы не враги Тео, потому что их взгляды начинают меня не на шутку пугать. Не скажу, что все остальное пугало меньше – все это было для меня впервые. Первый раз в первый класс, как говорится. Но для меня это имело гораздо больший смысл. Первый раз я находился в обществе, и это давалось куда сложнее, чем какие-то задачи по математике. Да и были мы не в первом классе, а сразу в третьем. И тяжкий груз ответственности перед тетушкой не давал нам расслабиться. Ведь даже если мы хоть на минуту опаздывали на урок, слышали недовольства в свой адрес гораздо чаще, чем кто-либо из одноклассников. Даже самые избалованные двоечники и разбойники получали меньше, чем мы.
– Анри и Тим Вайт, – немного приспуская очки, суровым и пристальным взглядом нас всегда осматривала мадам Торенто.
Тогда-то я и понял, что ее характер вовсе не такой приятный, как была ее речь во время первого урока математики.
