Это был наш первый протест этому миру. Я запомню этот день навсегда. Тео рассказал нам о жизни, что царит на улице вечных облаков и туманов, о том, что он видел за свою жизнь, с кем знаком и почему гуляет один. Оказалось, что не все друзья такие хорошие, как Теодор Фабер. И ему самому не посчастливилось найти надежного друга. И что лучше быть самому, чем с предателями. Это он так сказал. Мы с Тимом вызвались с ним дружить. Вначале я, потом, чуть робея, Тим. Я посмотрел на него взглядом папы. С чего это вдруг он решил заговорить с нами? Но не стал портить момент и решил отложить разговор на обратную дорогу домой. Тео улыбнулся и сказал, что ему нужно подумать. Назначать кого-то своим другом – ответственная миссия. И мы это понимали. Позже мы узнали, что подобное поведение – это его привычная манера общения. Он оказался слишком умным и продуманным для своих лет. И хитрым. Наконец вернувшись из своих мыслей, улыбчивый парень с кудрявыми волосами вскочил с места и протянул нам обе руки. Его взгляд был очень воодушевленным.
– Я придумал! – вырвалось из его уст.
Мы сосредоточенно уставились на него, желая услышать продолжение, что именно он придумал.
– Amitié. Liberté. Individualité (что в переводе с французского на русский – Дружба. Свобода. Индивидуальность), – отчеканил Тео все еще с важным видом и горящими глазами. И выдвинул к нам ладонь, что смотрела на землю.
– Amitié. Liberté. Individualité, – повторил я и положил свою руку сверху.
Молчание. Мы оба посмотрели на Тима. Он уставился вниз и рассматривал свои ботинки. В следующую минуту он будто услышал наш взгляд и посмотрел на нас. Мысленно я говорил ему: «Ну же, повтори» и мечтал, чтобы он снова ничего не испортил. Метанием своих глаз от него к нашим рукам, я все же донес ему нужный посыл. Тим сделал шаг навстречу и положил свою ладонь к нашим.
– Amitié. Liberté. Individualité.
И пускай он немного нарушил последовательность и проглотил некоторые буквы, мы все втроем были счастливы. За два дня знакомства у нас уже было столько общих секретов и ритуалов, что даже не верилось. Это все наяву, а не по телевизору. И эта реальность покруче всяких 3D-фильмов. Потому что она настоящая, а не выдуманная. В этот раз опоздать не получилось. О том, что пора домой, нам напомнил телефон. И почему мы его не потеряли… Шагая по дороге вниз, каждый из нас боялся нарушить тишину. Но все же я это сделал. Не знаю почему, но я ревновал Тео к Тиму. Я был счастлив, что у меня появился друг, но потом я почувствовал, что у меня его как будто бы отнимают. Тем и опасна жизнь без общества, что из-за нехватки общения, ты слишком быстро начинаешь привязываться к людям. Хотя изначально я боялся своего отсутствия умения находить общий язык с кем-то, да и вообще знакомиться. Но даже Тиму это не помешало. Не помешало отнять у меня друга.
***
– Прости за футболки, – виновато сказал я тетушке, когда у нее расширились зрачки от нашего внешнего вида.
Следующие полчаса пришлось потратить на то, чтобы доказать ей, что мы ни с кем не подрались. Хотя, наверное, проще всего было с самого начала с ней согласиться. Лучше бы мы и вправду подрались. Лето летело быстрее кометы. И вот мы, счастливые, стоим перед зеркалом, потому что тетушка Агата принесла нам новую одежду. Для школы. Вернее, я был с улыбкой, которая отражала счастье, а по брату это было незаметно. Но я знал, что он тоже счастлив. Я научился распознавать его эмоции, даже когда у него на лице совсем не было никаких эмоций. Даже когда мы почти не общались. В тот момент я забыл все свои обиды и просто смотрел на нас в зеркало. На меня смотрели два беловолосых парня в черных штанах, один в черной рубашке, другой – в белой. Наши пожелания учли, и тетушка купила нам именно то, что мы попросили, подбирая размер по нашим порванным футболкам. В подарок к одежде мы получили рюкзаки, канцелярию и ботинки. Хорошее начало такого отстойного отрезка жизни, как школа. Мы пошли в школу в восемь лет. Это уже поздно. Поэтому, чтобы попасть сразу в третий класс и не отставать от сверстников, мы целое лето занимались уроками дома. Каждый день, перед тем как пойти гулять, мы обязаны были решить задания по разным предметам. И как только тетушка проверяла всю домашку, мы получали вознаграждение – свободу. Зато у нас был хороший стимул, ведь представить свою жизнь без улицы мы уже не могли. Хоть и порой было очень трудно заставить себя сесть за тетради. И каждый раз я вспоминал наше обучение с папой, когда мы были совсем малышами и учили буквы. Сейчас же буквы учили меня и моего брата. Ему гораздо легче дается запоминание стихотворений и задачи по математике, чем мне. Я оказался совсем не усидчивым.
