«Меня зовут Агата, я ваша тетушка», – сказала я самой нежной интонацией и протянула им руку. Первый заключил со мной рукопожатие Анри. Потом менее уверенно (но все же это случилось), Тим. Еще было рано радоваться, но я уже тогда почувствовала, что контакт настроен. Мы найдем общий язык.
Помню это как вчера: я сняла с них мокрые от снега куртки, развесила их по батареям и заставила малышей мыть ноги в горячей воде. Накрыла на стол свою лучшую скатерть для особенных случаев (а случай был самый что ни на есть особенный – такой бывает раз в жизни). И подала на стол Рататуй. Это семейное блюдо еще со времен нашего с Эммой детства.Странное было ощущение. Повод вроде бы и грустный, а на душе был настоящий праздник. Мы наконец увиделись. Никакой конспирации. Только я, моя сестренка Эмма, ее муж Дориан и малыши Анри и Тим. за одним столом под одной крышей. И плевать, что будет завтра. Сегодня мы все забудем о существовании магии (а кто-то и вовсе о ней никогда и не знал). Будем громко смеяться и звенеть бокалами».
Это и вправду был самый счастливый вечер. Только для нас он был таким по-настоящему, без шума и помех где-то на заднем плане, без дикого страха в груди и вопросов «а что будет дальше?». Мы просто приехали в гости. Вкусно поужинать и, наконец, собственными глазами увидеть и лично убедиться в том, что тетушка Агата из маминых рассказов все-таки существует. И она такая же теплая и милая, как и ее свитера, что она нам передавала на зиму. Мы просто наконец-то хотя бы совсем на чуть-чуть выбрались из своего домика. Пускай не на улицу, а из машины прямиком в почти такой же снаружи дом. Но это уже совсем другой дом. И здесь совсем не давили стены. А завтра все будет как всегда. Нас ожидает вереница таких привычных и таких похожих на все предыдущие дней. Но это было лишь в воображении двух пятилетних мальчиков, которые тогда все еще жили под призмой розовых очков. Реальность для мамы и папы и даже для тетушки Агаты, была другой. Они сознательно глушили сотни мыслей, которые им мешали расслабиться столько лет, чтобы в моменте почувствовать себя свободными и счастливыми. Ведь другого удачного момента у них может уже не быть.
И его не было.
«…На следующий день, как было обговорено раньше, Эмма и Дориан уехали. Они не могли бросить свою работу и так же остаться взаперти, как и дети, потому что деньги имеют свойство исчезать. Главной их целью было заработать как можно больше и навсегда уехать. И уже было плевать на неизвестность чужого города. Им хотелось просто бежать. Не ради себя, ради детей. Детей, которых могли стереть с лица земли всего лишь за то, что они альбиносы, и из-за того, что в чьей-то семье принято, что за это убивают. Утром они ушли, обняв близнецов робко и с опаской, но с такой сильной любовью, которой я не видела раньше никогда и нигде. Больше они к нам не вернулись. Потому что как только они вышли в город, назад дороги уже не было. Так рисковать уже было нельзя. Каждый визит обратно мог сопровождаться «хвостом» за собой. За одну такую ошибку можно поплатиться жизнью.
<p>Глава 13</p>
