Я подзаработал достаточно денег, чтобы переехать в квартиру покомфортнее и побольше. Тим к тому времени отложил со стипендии и решил переехать ко мне. Сказал, что он сильно скучает по Марсику. Обожаю его прямолинейность, ведь из-за его синдрома Аспергера он всегда говорит правду. Какой бы обидной она ни была. Но в этот момент меня совсем не смутило, что мой брат соскучился по коту больше, чем по мне, и просто был счастлив, что мы будем жить вместе, как в старые добрые времена. Денег хватало и на то, чтобы покупать продукты подороже, одежду попрочнее и даже хватало на не самое дешевое пиво. Мы снова начали писать письма Агате (так гораздо интереснее, чем обычная переписка по интернету), и с нетерпением ждали ответа, чтобы узнать, что у нее все хорошо. Мне все чаще не хватало общения с Евой, и тогда я снова начинал ей писать. Понимая, что ее энергетика высасывает из меня все силы, и что каждая встреча будет заканчиваться новой ссорой. За которыми всегда стояли кратковременные вспышки страсти.
Мы отпраздновали наш двадцать первый день рождения в тесном кругу друзей: позвали Еву, Ребекку, пару общажных друзей Тима и моего нового знакомого по работе. Вечер был тихий и душевный. Марсик, кажется, даже успел стать душой компании. Утром за завтраком Тим все время разговаривал по телефону и суетился. Написал на оборванном листе бумаги какой-то адрес и сказал, что сегодня будет поздно. Из его неразборчивой и слишком быстрой и монотонной речи я понял, что сегодня что-то должно решиться. Он часто повторялся и был как будто весь в своих мыслях, забывая, что произносит их в слух. Он выбежал из квартиры настолько быстро, что я не успел это осознать. Весь день я думал, чем же все-таки занимается Тим. Неужели он все еще хочет разобраться в истории наших родителей? Хочет ли он до сих пор отомстить Монт, зная, что они – родители Ребекки? Вечером раздался тревожный звонок от Тима. На том конце телефона было шумно, и помехи мешали разобрать голоса. Но голос Тима я разобрал отчетливо. Его эхо еще надолго осталось звоном в моих ушах. «Север» … – то самое кодовое слово, придуманное нами в детстве, чтобы сообщать друг другу об опасности. Я надеялся, что больше никогда не услышу его. Звонок оборвался. У меня пересохло в горле, и сердце, кажется, стремилось вырваться из груди. Как в бреду я сорвался с места, заметив оставленную братом записку с адресом на столе. Кое-как накинул на себя пиджак и мигом вылетел из квартиры. Сев за руль, я больше ничего не помнил и не видел перед собой. С трудом видя дорогу я ехал, как будто наощупь. Альбиносам в принципе опасно водить машину из-за плохого зрения, а уж тем более в темное время суток. У меня же оно еще и обострялось в стрессовых ситуациях. Но в этот момент я наплевал на безопасность и чувство самосохранения. Передо мной была лишь одна цель: спасти брата. Потеют ладони, скользит руль. Слышу эхо собственного голоса и стук сердца.
Север… Слезятся глаза, картинка города за стеклом стала слишком быстрой и неразборчивой. Весь салон машины окутала паника и черная пелена. Впервые в жизни я чувствовал что-то подобное цунами, захлестнувшее меня с головы до ног. Я буквально ощущал, как под ногами, одна из которых усиленно жала на газ, рушится мир. Как будто моя душа мчится впереди моего тела. И мы существуем отдельно друг от друга. Словно кто-то другой руководил мной. Эта черная сущность, находящаяся со мной в машине. Север… Фонари, автомобили, блики, чьи-то силуэты – все это как будто в ускоренном виде. Просто помехи на моем фоне. Становилось невыносимо душно. Гул в ушах и дрожь по телу не давали мне контролировать свои действия. В голове начался обратный отсчет. Еще секунда, и я взлечу. Меня тошнило так, будто я выкурил пачку сигарет. Одну за одной. Начала кружиться голова и мерещится то, чего нет. Я поверил, что за моей спиной действительно кто-то есть.
Север… Где-то внутри меня оставалось понимание, что нельзя продолжать, но я уже не мог остановиться. Все вокруг стало одной сплошной галлюцинацией. Я уже не понимал, где мое воображение, а где реальность. Очередной до дрожи противный свист оглушил меня. Впереди только белый свет. Мгновение и мясорубка внутри меня сменилась тотальным спокойствием. Как будто резко переключилась радиоволна, и вместо тяжелого рока стала звучать классическая музыка.
Постепенно серый шум сходит на нет, и все вокруг сияет белым светом.
Тогда я понял, что это конец.
–
Теперь я точно знаю, что чувствовали родители, когда смерть забирала их. И это совсем не страшно. По сравнению с теми ощущениями всего за секунду до, – сказал я Кроносу, улыбнувшись, и медленно встал из-за стола.
Мунспейс
– Трудно говорить, когда совсем не знаешь, с чего начать. Вы хотите знать, что было до того, как я оказался здесь? – я поднял глаза на сидящего передо мной мужчину с пепельными (седыми?) волосами.
