– Ты чего с утра такой серьезный, как будто тебя Рон покусал? – говорит Тео.
– Никто меня не кусал…, – отвечаю я.
Рон – самый тихий и спокойный в нашей компании. Он тощий, высокого роста и носит очки, из-за чего кажется самым умным на свете. Короткие волосы и челка, уложенная набок. Ходит всегда при параде, в рубашках и брюках. Типичный такой студент-медик. Но лапочкой он кажется только пока его не вывести из себя. Обычно это лучше всего удается Мэту, который разбрасывает вещи. Рон этого просто терпеть не может. Он за чистоту и порядок. Вообще он нисколечко не занудный, как может показаться на первый взгляд, просто он не растяпа и не лентяй. С ним можно очень долго разговаривать о науке, медицине и астрологии. А еще он разбирается во всяких компьютерных штуках покруче любого дизайнера и программиста. Именно поэтому Рон – не только наша голова, но и руки. Он всегда ответственный за техническую часть наших расследований.
«Отличная погода, чтобы собраться на пикник», – сказал однажды Ник, когда за окном шел ливень. Я спросил, есть ли у них шампуры, и они подумали, что я шучу. Потом вспомнили. Откуда мне было знать, что ливень для них – это плохая погода? Лично я дождь всегда любил и все детство мечтал под ним погулять. У Ника из нас самые длинные волосы, густые брови и борода. Выглядит он гораздо старше своих лет. Но только ровно до того момента, пока не начнет говорить. А говорит он обычно много и зачастую это всякие глупости. Позже я сдался и попросил ребят научить меня шутить. Они вначале сказали, что этому нельзя обучиться, а потом уже вовсю практиковали меня. Помню, как Анри удивился моей первой самостоятельно придуманной шутке. Хоть она и была до ужаса нелепой. Мы еще какое-то время жили обычной общажной жизнью, творили музыку, писали к ней тексты, много шутили и курили. Хоть мы так и не стали известными музыкантами, все же мы делали то, что нам нравилось. И не забывали, ради чего мы живем. Я стал почти как они, но все равно отличался своей прямолинейностью (которая с годами превратилась в грубость), монотонной речью (иногда слишком медленной и короткой, а иногда наоборот – очень быстрой и несвязной), цветом кожи и волос. Я стал носить только черные вещи и много колец и цепей. Мне надоело, что всю жизнь на меня косо смотрят из-за моей нетипичной внешности, и я перекрасился в черный. Парни рассказывали мне все о своем клане. Мы были как братья. Все последующие годы после окончания школы Тео изучал все, что связано с магией. Выискивал магов, их жертв и позже нашел союзников для того, чтобы вместе быть против темной силы. Так как магией мы не обладали, в арсенале у нас были лишь пули и пистолеты. Нашей задачей было подкрасться к противнику как можно ближе и понять, какие цели он преследует. Чтобы хаос не воцарился снова и не настиг Страсбург. То есть мы и вправду были готовы идти на риски и в случае чего отдать жизни за то, чтобы здесь был мир. Мы готовы были сражаться, чтобы темные маги больше никогда не одержали победу. И чтобы люди и маги получали то, что они заслуживают. Взрослый Тео был уверенный в себе парень, еще более общительный и дружелюбный. Я и подумать не мог, что встречу его еще хоть раз, а уж тем более таким образом. Когда-то Теодор стал моим другом, из-за чего мы зачастую ссорились с братом. И теперь все снова обернулось так, что именно я был вместе с Тео. Он тоже заметил, как изменился я за эти годы, и что во мне появился стержень. Я многое пытался решить сам, узнавал информацию и созванивался с людьми. На общих выездах давал советы парням, как им следует поступить в тех или иных ситуациях. Все-таки в магии я понимал немного больше, чем Тео. Так продолжалось какое-то время. Мы были одной командой. За все время я не убил ни одного человека, пистолет носил лишь для самозашиты. Однажды Анри заметил его и между нами завязался спор. Мы не общались долгое время. Он был в обиде на меня за то, что я не забыл все, что с нами было и не могу спокойно жить дальше. Что я постоянно встреваю в разные неприятности. Я понимал его обиды, но продолжал делать по-своему. Потому что у каждого из нас свой путь.
– Больше ни слова о Ребекке. Просто скажи честно, ты вступил в этот свой клан и изменился ради того, чтобы отомстить за родителей? Чтобы докопаться до истины? – спрашивал меня Анри на одной из встреч.
– Ты же знаешь, что я не умею врать. Да, ради этого.
– Наших родителей убили Монт. Луи после попыток расправиться с нами был почти обессилен, но тогда мы были слишком напуганные и юные, чтобы воспользоваться его положением. Сейчас мы начали жить с чистого листа. Зачем ворошить прошлое? – ответил брат, и я не узнавал его. Мы как будто поменялись ролями.
– Ты же сам говорил, что почти поверил в то, что Луи говорил правду. И они не убийцы. Я не понимаю тебя, Анри. Мы ведь это делаем именно ради того, чтобы находить таких же мразей, как настоящий убийца наших родителей. Чтобы все получали ровно столько, сколько заслуживают. Чтобы больше никто не страдал так, как мы.
