Поверхность зеркальца затуманилась от его дыхания. Он поднес драгоценный подарок еще ближе к себе — радостное предвкушение трепетало у него в груди, точно птица, — но глаза, с нетерпением смотревшие из туманной дымки, определенно были его собственными.
Он начисто вытер зеркальце рукавом и повторил в полный голос, так что в пустой комнате отчетливо прозвучал каждый слог:
— Сириус Блэк!
Никакого толку. Из зеркальца по-прежнему глядело на него все то же разочарованное лицо — его собственное. Только зеленые глаза постепенно наполнялись болью и разочарованием. На миг в них отразился багрянец закатных лучей, пробившихся через окно…
Еще несколько мгновений он сидел неподвижно, затем швырнул зеркальце в угол комнаты, и оно раскололось на сотни осколков. Как и его надежда. Почти целую минуту — и как прекрасна была эта минута! — он верил, что вот-вот увидит Сириуса, снова поговорит с ним…
Разочарование жгло ему горло; он встал и принялся как попало сваливать вещи обратно в сумку. Но тут, когда его рука коснулась старая мантия — невидимка, что была передана ему Поллуксом, его поразила неожиданная мысль… это лучше, чем зеркальце… гораздо лучше… как же он раньше об этом не подумал? Почему не спросил?
Он выскочил из спальни и, накинув на себя прохладную ткань, скатился по винтовой лестнице, стукаясь о стены, скинул вниз какую-то вазу, но даже не замечая этого, пересек безлюдную гостиную, и со всех ног помчался по коридору, не обратив внимания на недоуменно озирающиеся портреты.
Он метался по лестницам и коридорам огромного дома, не встречая ни души — ни живой, ни мертвой. Взрослые как всегда были чем-то заняты. Перед библиотекой он остановился, совсем запыхавшись и нерешительно думая о том, что возможно сейчас доступ к библиотеке был у него закрыт. Но дверь отворилась, и Гарри оказался внутри…
***
— Вот ты где, — произнес знакомый скрипучий голос, заставив Гарри вздрогнуть.
Он сидел на полу, напротив портрета темноволосого голубоглазого мужчины в черном камзоле. Сириус, словно живой сидел за массивным столом в кабинете, раскрыв перед собой какую-то древнюю книгу. Но, несмотря на мастерство живописца, передавшего образ крестного не хуже колдокамеры, картина оставалась без движения. А Гарри просто смотрел на нее, закутавшись в мантию-невидимку, и ожидая, что она вот-вот оживет.
Поллукс вошел в библиотеку и медленно смотрел по сторонам. Он совершенно точно не должен был видеть его под мантией, так что Гарри просто не ответил, надейся, что тот уйдет.
Ему нравился этот старик. В отличие от остальных обитателей Блэк-Хауса, Поллукс совершенно не собирался играть с ним в ребенка, обращаясь к нему как ко взрослому. Не всегда это нравилось Гарри. Особенно, когда тот едко комментировал некоторые его ошибки. Но его отношение к нему, как… пусть не равному, но взрослому — подкупало.
Вот только сейчас он совершенно не хотел никого видеть. Поэтому просто не отвечал.
— Ты же в курсе, что я знаю про мантию? — со смешком прикрыл за собой дубовую створку старик, проходя за стол и присаживаясь на высокий стул. Гарри не ответил, но Поллукс продолжил, смотря прямо на него. — А еще уронил вазу на глазах у портретов, забыл закрыть дверь, но самое главное… ты бросил на пол древнейшее издание «Барда Бидля!». Кто тебя вообще учил так обращаться с книгами?!
— Извините, — щеки Гарри покраснели. Он скинул мантию, поднимая толстый томик, который первый попался ему под руку в бесплодных часах ожидания Сириуса. — Я просто…
— Не извиняйся, — махнул рукой Поллукс. — Хорошо хоть не ешь за чтением, как один болван… Но все равно, к книгам нужно относиться бережно. Особенно, к таким старым. И, к твоему сведению, тут есть стулья, и столы для чтения, если не заметил.
— Я заметил, просто…
— Решил мужественно преодолевать тяготы и лишения всем на зло, верно? — усмехнулся Поллукс. — Что ты хоть тут делал, помимо чтения. Ты же знаешь, что все тебя ищут?
— Да кому до меня какое дело! — зло произнес Гарри, сжимая кулаки. — Сириус умер! Я всем зачем-то нужен… Всем! Сюсюкают, смотрят, но никто не спрашивает, что хочу я…
— И чего же ты хочешь? — с интересом спросил Поллукс.
— Ничего, — иссяк Гарри. — Просто… еще раз увидеть Сириуса. Но не так, а…
— Ты думаешь, что его протрет оживет, верно? — догадался Поллукс. — Извини, что расстрою, но этого не случится, парень. Сириус не хотел, чтобы его картина была такой. И это к лучшему.
— Но почему? — удивленно спросил мальчик. — Тогда бы я смог увидеться с ним, поговорить, хотя бы попрощаться…
— Видишь ли, это был бы уже совсем не Сириус, — усмехнулся Поллукс, наливая себе в стакан янтарную жидкость. — Просто жалкая копия, может быть с частичкой памяти и привычек. Буквально запертая в четырех стенах. Сириус не хотел этого. Даже для своей копии.
— Но остальные портреты же оживают… Тот странный мужчина, мама Сириуса… Я видел, как он общается с ней.
— В том-то и дело, — грустно посмотрел на портрет Поллукс, отставляя стакан в сторону. — В том-то и дело… Впрочем, пойдем.
— Куда? — спросил Гарри.
