Власть в Ветви передавалась по родству, а я хоть и не последний человек, но не самый родовитый. Я всегда верил, что придёт мой шанс.
И вот теперь в съёмной клетушке, перед уцелевшими из большой и славной Ветви, я оглашаю решение.
Прошли времена, когда дела Ветви писались вручную на бумаге, а Клановичи торжественно прикладывали печати и ставили росписи.
За хранение любой атрибутики Греев — каторга три года.
Архивы, реликвии, знамёна, гербы, даже посуда и мебель со знаками Греев, всё уничтожено победителями.
Только наша кровь – подтверждение права принимать решения и нести за них ответственность. Это единственное, что неспособны у нас отобрать.
Я первым приложился к Знаку Греев.
Прокол пальца и Знак принял меня, всплыла голограмма с моим именем и Фамилией.
Только наша кровь может активировать этот сложнейший прибор. Чужака не примет.
Дочки никогда подобного не видели, только наши рассказы.
Супруга, Кира бестрепетно подходили и прикладывались к Знаку.
Дина с неожиданности ойкнула, когда лезвия впивались в палец.
Веста насупилась и предельно серьёзно подошла к этому делу. Как Жанна Д’Арк, перед костром, не меньше!
Ещё бы я слышал, как Кира ей шепнула на ушко:
«Будет больно — ты молчи!»
Даже Серый краешком губ улыбнулся, но быстро натянул маску бессердечия.
Настало время прощаться с этим миром.
Решения все приняты, обратного пути нет.
Сюда на этот мир из лагеря на Ультимо Туле нас привезли военным кораблём, в трюме, в камере за решётками.
Из этого мира мы улетим тайно. Серый всё организовал. Он нас вывезет.
Нас ищут, но не найдут.
Для нас внизу возле машины приготовлены алюминиевые кофры, в которых перевозят рационы питания, особые, сложнейшие устройства. При досмотре рентген, покажет не девчонку, сидящую на дне, а ланч-боксы с котлетой и картошкой, даже если открыть сверху ничего подозрительного не видно, можно, конечно, всё выложить, но кто станет проверять сотни машин в день и тысячи контейнеров?
Да и не надо это никому, есть автоматика, датчики человеческих запахов, в сто раз точнее собачьего носа, и прочее изобретение человеческого ума, столь коварного в преследовании себе подобных.
Одиночки не могут сбежать, без чужой помощи, а контрабандисты возьмут деньги и предадут беглецов властям, награда перевесит любые обещания мерзавцев.
Процесс подготовки долог и сложен, и не для посторонних глаз.
Побег из-под Надзора — это как приход человека в мир.
Мы голыми рождаемся, голыми убегаем.
Ни одного украшения, ни одной тряпицы мы не можем забрать из этого мира. Детское колечко может, как кольцо всевластия предать хозяйку, Комиссия в такие безделушки любит встраивать датчик положения, ярлычок мужских трусов служит не только для покупки на кассе местного универмага, но и способен выдать носителя в рентгенокамере таможни.
Голые пришли в этот мир — голые ушли.
Первыми готовили девочек.
Супруга сама, не доверяя никому, натёрла их маслом, забивающим человеческий запах, одела памперс. И каждой дала снотворное.
Я бережно, как величайшее сокровище их одну за одной опустил в кофры, Серый сам закроет и активирует бокс-убежища, это его долг.
Моя супруга буднично разделась, и я помог её натереться.
Страх, надежда, тревоги, этого дня, перешли в адреналин, плоть отреагировала предсказуемо.
Горячее желание овладеть моей женщиной, наткнулась на её холодный расчёт.
Поцелуй в щёчку, и обещание любви, когда будем в безопасности, вот всё, что я получил.
Я на руках опустил спящую Ладу в бокс, устроил поудобнее, и не удержавшись поцеловал её в лоб.
Пусть Боги нам помогут.
Я остался один.
Капитан уходит последним с тонущего судна.
Всю одежду, обувь, бижутерию запихал в печку.
От нас не должно ничего остаться на Трооне.
В огне сгорала школьная юбка, и мои штаны, плавилась золотая цепочка супруги, огонь лизал детские босоножки с чулками, воткнутыми в носок, берет супруги исходил синим пламенем.
Надо натереться, залезть в кейс, проглотить снотворное, и ждать наступающего будущего.
А я смотрел на огонь не в силах пошевелиться.
Мне стало предельно ясно, что огонь — это пламенная черта, между до и после.
Горела в печке не одежда, совсем нет!
Сгорала наша попытка примирения с победителями…
Глава 7.
Едина плоть.
Претория. ПреторСити. Аэровокзал.
— Сколько пальцев? — непримечательная рука непривыкшего к физической работе неприметного человека в очках.
Бледные глаза внимательно смотрят сквозь очки, ожидая ответа.
— Три Серый. Всё успешно?
— Да вполне, всё успешно, мой фургон, даже не осматривали, таможенники пропустили, проверив накладную.
— Повезло, — с облегчением вздохнул я. — Вам не говорили, что ваше лицо вызывает интуитивную эмпатию?
Я не удержался на радостях от комплимента. Чёрт возьми, приятно всё-таки после всех волнений и метаний увидеть знакомые очки.
— Эмпатию? Нет, разумеется, меня обычно не замечают. Но давайте вернёмся к делам, всё прошло успешно, кофры не вскрывались, я полагаю, требованиям нравственности и морали будет более соответствовать, если вы самостоятельно разбудите родных.
— Да, разумеется.
