— Тогда начинаем по команде.
Мы разошлись в разные стороны.
— Вы что делаете! Разорить меня вздумали! Снимайте форму! — внезапно заорала неприятного вида бабища, именно ей на свою горькую судьбу жаловалась жертва.
— Марфовна, ну не голыми им же драться — попытался усовестить тётку служилый, — что ты нас перед Греями позоришь?
— Ладно, пусть возьмут черновое. — смилостивилась хозяйка.
Тогда я впервые испытал ожидание драки, неприятное чувство, живот сжимают тиски, а в душе копошатся дурные предчувствия.
Редко бывает, но случается, что в дуэли гибнут или калечатся наши.
Благородство поединка именно в том, что сражаются равные с равными. И никто не имеет право наказывать Простолюдина за увечье Клановича.
— Тит, ты дрался раньше? — обернулся ко мне Марк.
— Нет, конечно, только на спарринге, на тренировках.
— А, ерунда — это всё, нас натаскивают на бои нормально, главное — сразу выбить колено, и все приехали! Ты главное не боись. Когда на тебя побежит гадёныш вырубай подсечкой, а потом делай, что хочь. — Квинт одобрительно хлопнул по спине, сопровождая жест потоком мысли.
— Побежишь, сама после боя отпинаю. — посулила Злюка.
Копейщики хотели устроить мне душеспасительное промывание мозгов, но к счастью из харчевни стали подтягиваться поединщики.
По одному.
Нам пришлось ждать минут пять, пока они все выйдут в куртках и таких же штанах, грязных, в подозрительных разводах. Мусорщики, а не бойцы.
— Ну давайте, братья, обнимемся!
Я не очень понимал, что Марк имел в виду. Наши положили руки на плечи друг другу, пока я мешкал, Агни за шиворот втащила меня в круг, и все мы все обнялись в кольцо.
Рука к руке, плечо к плечу, голова к голове.
— Покажем плебеям доблесть Греев! Один За Всех!
И наши хором крикнули, так что заложило уши:
— И Все За Одного!!!!!
Мы построились друг против друга, в ряд метров за пятнадцать от мусорщиков, четыре шага между Копейщиками, наши визави сбились в кучу как грязные обезьяны, мы бойцы, каждый боец, они способны только стаей на одного, и сейчас жалеют, что придётся биться как полагается благородным людям.
А поодиночке мы их сильнее.
— Начали! — строевым голосом рявкнул Рефери.
Плебеи бросились на нас, не бретёры – собаки, сорвавшиеся с поводка.
Ко мне бежал крысёныш, вопя и размахивая руками, глупая попытка взять горлом.
Завожу удар ногой в солнечное, но не смог, не сложилось.
Моя нога не бьёт — упирается в его грудь.
И мы падаем оба.
Удар головой об землю. Теряю на мгновение сознание.
Жёсткий и шершавый асфальт под затылком
Удары сыплются в лицо, в голову, в уши.
Рот наполняется солонцеватой кровью.
Закрываю лицо руками.
Боль впивается в рёбра.
Кулак в солнечное, задыхаюсь.
Тварь садится на меня.
Не бьёт, хлещет ладонями. Боль. Унижение. Страх.
«Сдохни! Сдохни! Сдохни!» — пульсирует мысль в глубине боли.
Меня сгибает судорогой – Искра ответила!
Пришла на помощь в беде!
Боль уходит далеко за тело, в тёмные подвалы души, зверь злобы рвётся наружу, держу его на поводке воли.
Крики драки, стук ударов и ор толпы, затихают во мне и только во мне.
Крысёныш застывает в шоке. Всего мгновенье, большего мне не надо
Хватаю за куртку и дёргаю к себе. Подминаю под себя. Теперь я сверху.
Уже он закрывается от моих ударов!
Голова ясная, как на школьном уроке, время замедлилась, урод не поспевает за моими ударами, я бью расчётливо и сильно, там куда больнее, и где нет мешающихся рук, а только податливая плоть, во мне нет радости, нет гнева, нет ненависти, а только цель победить врага, пока Искра в груди отзывается теплом.
— Нееет! Сдааааюсь! Хвааатит! — вопит крысёныш.
Я удерживаю кулак в замахе, и мир снова врывается в сознание. Тепло в груди уступает месту боли, я встаю с подстилки на ватных ногах, весь выжатый как лимон, и такой же запашистый, только от меня несёт смрадом урины и пота, я не знаю, когда обмочился, когда упал или, когда воззвал к менталистике, а может, когда он меня бил и я не мог сопротивляться.
Стою, слегка пошатываясь, смотрю с усталым равнодушием, как поверженный враг уползает на четвереньках и через несколько шагов встаёт и уходит на полусогнутых ногах, от унижения и обиды.
Наши побеждают, это видно всем.
Марк положил бугая на землю и выворачивает ему руку. Положение безнадёжное, тот может только скрепить зубами и тянуть до тайм-аута. В надежде переиграть в следующем раунде.
Агни подтверждает на все сто кличку «Злюка», сидит, на пацане, прижав ногами его руки, и ритмично отвешивает оплеуху за оплеухой. Тот только и может дёргать головой, но вот и он сдался, заорав сиплым голоском.
Квинт с противником кружатся в медленном танце, обмениваясь ударами скупо и флегматично. Не сближаясь и не рискуя понапрасну. Не позволяя броситься на захват, и пресекая попытки поймать руки, отходя в сторону и проводя хук или апперкот.
— Время! Всем разойтись! — голос Рефери поставил точку в раунде.
Мы сбились в кучку. Все поздравляли меня с первым боем, Агни чмокнула в щёчку, все обнимали, и никто не побрезговал, что я в крови, поте и моче.
