Пророчество не относилось к ней, оно касалось меня и всего мира. Как и любое другое пророчество, это вызывало много вопросов, содержало ворох метафор и уловить тонкую нить сути было довольно сложно. Только спустя годы, после того, как посетил Великий Храм, я понял, что имел в виду Прорицатель. Странно, что он выбрал именно Нэлин, чтобы рассказать о будущем королевства. Она совершила огромную ошибку, когда в первую очередь пришла с этой вестью ко мне.
Как только девушка закончила свою речь, она развернула ткань и схватилась за резную ручку белоснежного костяного стилета с нанесенными на него черными символами. Я еще никогда не видел столь необычного и одновременно простого оружия. Нэлин приближалась ко мне, замахнувшись для удара, и старалась убедить меня в том, что так будет лучше, что моя смерть избавит мир от гибели. Тогда ее слова казались бредом, но я уже понимал, что о пророчестве никто не должен знать.
Я бросился на девушку и выбил из ее рук стилет. Поднял его с пола и вышел из покоев, оставляя за дверью Фотала. Он сделал то, о чем я его попросил. А еще в ту же ночь Великий Прорицатель скончался в своей постели без моего вмешательства. Вместе с ним умерла моя самая страшная тайна. Сейчас оружие, которое может меня убить, надежно спрятано во владениях Черные холмы.
— Нэлин узнала, как уничтожить Черного Дракона, — ухмыльнулся я, внимательно наблюдая за реакцией Солары. — За это и поплатилась.
Принцесса закрыла глаза и положила голову мне на плечо. Ее дыхание участилось, обжигая мою кожу. Она явно не хотела на меня смотреть, чтобы я не увидел в ее глазах того, чего мне знать не стоит. Но я чувствовал, что этим признанием коснулся кипящей тьмы в ее душе. Я молчал и ждал, когда она задаст вопрос, который выдаст ее истинные мотивы с потрохами!
— Ты соврал, что не знал о ее беременности? — огорошила меня принцесса. Почему судьба Нэлин и ее не рожденного ребенка волновала Солару больше, чем сведения о том, как от меня избавиться? Я не врал. Я действительно не знал, но вряд ли это могло что-то изменить. Я никогда не оставлял свое семя внутри девушки, если не был уверен, что она защищена, и ребенок был точно не мой. Так отчего мне жалеть плод любви Фергуса?
Я не стал говорить об этом принцессе. Она и без того считала меня чудовищем.
— Я не знал. Это чистая правда, — шепнул я, прижимая ее к себе, вдыхая цветочный аромат ее волос, одуревая от неповторимого амбре. На меня никогда не действовали чары Мага, но сейчас казалось, что они окутали мое сознание, приковывая и душу, и тело к Соларе. Перед самым страшным и ответственным боем я хотел насладиться принцессой сполна, насыщаясь ее плотью, будто изголодавшийся зверь. Даже если она станет сопротивляться, я возьму ее силой! Больше нет сил терпеть!
На этот раз Солара вела себя более расковано. Наверное, я бы удивился этому, если бы мог хоть о чем-то думать рядом с ней. Мои руки скользили по ткани ее платья. Я судорожно искал тесемки, но затуманенный разум не позволял мыслить правильно. Я припал к ее мягким устам, терзая их, дразня языком, наслаждаясь вкусом. Принцесса ответила на поцелуй легкими и мягкими движениями губ, вгоняя меня в состояние полнейшего безумия. Ее тонкие пальцы порхали по моему затылку, зарывались в волосах. Я прижал ее к себе так крепко, что толчок выбил воздух из ее легких.
— Лориан… — отрывистый шепот сорвался с ее губ в мои уста непроизвольно и был похож на тихую мольбу, а не на протест. Я не ощутил фальши и притворства. Оторвался от Солары, заключил ее вспыхнувшее стыдом лицо в ладони и пытливо заглянул в глаза.
— Хочешь, чтобы я ушел? — хрипло выдохнул я, пробегаясь жадным взглядом по вырезу ее платья.
Принцесса опустила ресницы и едва уловимо отрицательно качнула головой. Я испытал нечто большее, чем триумф, чем удовлетворение от победы. Это чувство до боли походило на счастье, хотя я и не знал, что есть на самом деле счастье. Как вообще такое возможно?! Как получилось так, что самое страшное произошло со мной из-за одного кивка девушки, что теперь осчастливила меня одним движением головы?
