Я видела, как стремительно Лориан принимает человеческую ипостась и хватается за рукоять стилета, пытаясь вырвать острие из тела. Когда умирает истинный дракон, его трэлл бесследно испаряется в воздухе, а сам хозяин принимает облик человека. Правила жизни и смерти. Это первое, чему учили в Обители. Простые правила, простые слова, которые за одну секунду обнажили мое сердце, разорвали его на кровавые куски и вывернули наизнанку душу! На моих глазах умирал Черный Дракон, мальчишка-бастард, мой первый мужчина, моя первая и единственная любовь. Его дракон угасал, окунаясь в бренную человеческую плоть. Из некогда могущественной армии Лориана в живых на скале не осталось никого кроме меня. Звенящая тишина опустилась на гору Увару. Казалось, сама Обитель умерла вместе с Лорианом. Здесь все началось, и здесь же все закончилось. Для меня и для него.
Когда я медленно шла к нему, когда упала перед ним на колени и припала ко все еще теплой груди, я даже до конца не понимала, что произошло. Мне казалось, что все это сон, и сейчас мой дракон улыбнется, обнимет и унесет меня в свои владения. И он улыбнулся. Мягкой и нежной улыбкой. Болезненно морщась от боли, он посмотрел мне в глаза.
— Лориан…
— Моя Солара…
— Я вытащу его. Ничего страшного. Рана затянется, ты поправишься, — начала причитать я, хватаясь за рукоять стилета. Он накрыл ладонью мою руку и покачал головой.
— Я всегда любил тебя, принцесса. Я мечтал о тебе…
Я коснулась его холодного лба. Убрала черную прядь с бледного лица и затаила дыхание.
— Нет, Лориан. Не говори ничего. Мы потом поговорим, когда…
— Солара! — он прервал меня и резко дернулся. Из раны с новой силой хлынула багровая кровь. Я разорвала подол своего платья и приложила кусок к его груди, который в один миг окрасился почти черной кровью дракона. Слезы покатились из глаз огромными каплями, размывая черты его лица. Как тогда, когда стояла на скале.
— Не уходи, — шепнула я.
— Солара, прошу. Сбереги его. Сбереги нашего ребенка, — опустил он взгляд на мой живот. Я прикоснулась к нему, и недавние события обрушились на меня тяжелой волной. Как я могла не понять, что беременна?!
— Лориан! Лориан! Не закрывай глаза! — закричала я, увидев, как опускаются его веки.
Но он уже меня не слышал. Издал последний вздох, и я увидела, как его глаза остекленели.
— ЛОРИАН! Н-е-е-е-т! — прокричала я, припадая к его груди лицом. — О Боги! За что?! Почему?! — я схватилась за сердце, которое остановилось в груди в тот самый момент, когда перестало биться ЕГО сердце. А моя душа разорвалась на миллионы частиц. И не было ничего в этом мире, что смогло бы собрать ее воедино. Я умерла, когда умер Лориан. Я погибла вместе с ним на этой проклятой горе! Я не просто плакала, я выла от бессилия, что-либо изменить. Мое тело содрогалось в конвульсиях над телом любимого и единственного мужчины в моей жизни. Одиночество?! Да это ни что! Я всегда была одинока! Потеря! Отчаяние! Боль! Проклятие! Вот то, что заставляло меня жить и бороться. Но разве сейчас это имело какое-то значение, когда перестало биться ЕГО сердце?
— Как? Зачем? Почему? — я кричала так громко, что почти оглохла. А потом у меня пропал голос, пропали чувства. Я смотрела на него. Такого красивого, мертвого, но моего. Я боялась притронуться к его фарфоровой коже. Лишь в невесомости могла его обнять. Лишь в мечтах, в забытых воспоминаниях тонула в его горячих объятиях. Мне больше никогда не оказаться в его личной ТЬМЕ. Мне больше никогда не утонуть в пучине нежности и звериной любви. О! Лориан! Я так тебя любила! Я так тебя люблю!
— Прости… Не уходи… О Боги!
Лориана больше нет! Как же мне хотелось закричать. Закричать так громко, чтобы целый мир услышал и прочувствовал ту всепоглощающую боль утраты, что я испытывала. Разве любая физическая боль могла сравниться с той душевной, что я сейчас испытывала? Я чувствовала боль несравнимую ни с одной из известных мне казней. Казалось, меня одновременно жгли на костре, четвертовали, отрубали голову и сдирали кожу. В агонии безумия мои глаза горели от потока соленых слез. Я хватала ртом воздух, но он казался мне болотной жижей, перекрывающей дыхание. Я тонула в топи черной вязкой боли и сходила с ума от ощущения беспомощности и понимания того, что произошло. Я перестала ощущать присутствие души, будто она погибла вместе с Черным Драконом, будто оставила меня пустой оболочкой. Как же он дорог мне! Как же я люблю его! Как я могла желать ему смерти, если меня без него нет! Я уже мертва! Я уже чувствовала, как холодеют пальцы, как сердце покрывается коркой толстого льда. Осталось лишь вырвать его из груди и разбить вдребезги о камни.
