После бала девушка пошла к себе, однако неожиданно заблудилась и оказалась совсем в другом крыле замка. Попытки выйти отсюда к своей комнате приводили ее только в бо́льшее непонимание где она находится. Вдали послышался голос. Надеясь, что этот неизвестный поможет ей, Ванда двинулась к нему. С каждым шагом слова становились чётче, ее шаг медленней и тише. Были слышны хлопки. Подошла аккурат к двери, что была закрыта недостаточно плотно.
- Ах ты! - злобно кричал знакомый мужской голос. - Как ты посмел такое сказать маркизе Островской? Подлец! - хлопок. - Выродок! - хлопок. - Как у тебя язык повернулся? - пауза и злобный хлопок. - Ещё говорить не научился, а уже умничаешь? - хлопок.
Ванда шокированно замерла. Прижалась к стене.
- Подлец! Всю семью опозорил! - хлопок. - Сам ничего не знаешь, так других учить пытаешься? - хлопок. - Только попробуй пискнуть! Что ты ревешь? Что ты слезы пускаешь? Ты мне дочь, чтобы рыдать? Подбери свои слюни, размазня! Видимо мало лупил в детстве, раз вырастил такое! - гневный хлопок ремнем по ягодицам.
Генри отчаянно хекнул, выдавая наружу одно лишь дыхание, без намека на голос.
- Позорище! - хлопок. - Только женитьба тебя и спасла! Ничтожество! - хлопок.
Женские глаза забегали по полу. Ванда не знала, что ей сейчас сделать. Даже просто слушать это было страшно, не говоря уже о том, чтоб заглянуть и прекратить побои.
- Мелкий выродок! - хлопок.
Граф уже выдохся, о чем говорила его злобная отдышка. Генри просто плакал. Молча и лежа животом на собственной кровати. Он сжимал подушку и пускал натужные слезы, лишь мечтая о том, чтобы отец закончил.
- Пианист! - злобно ударил. - Хоть музыкой не посрамил, идиота кусок. Еще раз скажешь такое - до полусмерти отлуплю. Понял? - смотрел на реакцию. - Я у тебя спрашиваю! - лупанул. - Тебе понятно?!
Мальчик начал быстро кивать.
- Одному богу известно как Ванда узнала про тебя. Сама пришла ко мне и попросила вылечить. А ты ее дар не ценишь! - ударил. - Был немым - молча кивал, научился говорить - сразу пререкаться начал! - удар. - Неблагодарный! - удар. - Невоспитанный! - удар. - Выродок! - удар.
Подушка уже вся была в соплях, слезах и слюнях, от того, что Генри ее кусал. Граф злобно осмотрел дрожащего ребенка:
- Радуйся, что я выпил сегодня, - встряхнул рукой, - бью не сильно. Спи, выродок, - взял свечу со стола и направился к двери.
Ванда, услышав его шаги, на носках побежала вправо, куда нет обзора при открытой двери. Дунула на свечу в руках. Граф скоро вышел. Девушка затаилась, полностью застыла. К счастью, мужчина развернулся, закрыл дверь и пошел в другую сторону. Спустя время начал подниматься по лестнице. Ванда зажала фитилёк пальцами, тут же зажгла свечу и одернула руку. Тихо направилась к двери знакомого. Аккуратно подошла. Приоткрыла. Изнутри доносилось лишь сбитое дыхание. Открыла дверь, осветила комнату и тут же закрыла за собой. Укромное жилище Генри выглядело так, будто тут жил не наследник самого богатого графа, а конюх. Простая мебель, голые стены, хлопковые простыни и худой матрас из соломы. Мальчик продолжал беззвучно плакать, не замечая чьего-то присутствия внутри. Он был в рубахе и спущенных штанах, что открывали измученные синие ягодицы, на которые даже смотреть было больно, не говоря уже о возможности сидения.
Девушка тихо подошла и поставила свечу на тумбу, присела на край бедной кровати. Мальчик вздрогнул, ощутив чье-то присутствие. Затих, сжался, напрягся всем телом. Ванда же просто начала гладить его спину, ласково, успокаивая:
- Тихо, Генри… Это Ванда… Не бойся…
Тот испуганно покосился на нее заплаканными глазами.
- Чщ… Тихо… Я с тобой… - повернулась к его ягодицам. - Закрой глаза, тебе может быть больно, - направила одну руку к ушибам.
Мальчик, заметив все это, отчаянно отвернулся и продолжил плакать, понимая, что нанасение ударов теперь продолжится и от Ванды. Она же была такой хорошей… Девушка положила на его истязанную кожу руки и начала исцелять, избавляя его от любой боли и этих ужасных синяков. Генри дрожал, потрагивал и постепенно успокаивался, начиная снова чувствовать себя человеком. Когда Ванда закончила, мальчик уже не плакал, а только вытирал слезы с щек, опираясь на руку. Повернулась к нему: - Твой отец часто так издевается над тобой?
Тот жалобно кивнул, начав подтягивать штаны. Когда оделся, сложился в клубочек и уперся спиной в стену рядом с гостьей. Ванда подсела, обняла и начала гладить, успокаивать. Поцеловала в плечо:
- Почему ты живёшь тут? - осмотрела комнатушку.
- Его Сиятельство, - тихонько начал сквозь дрожь, - не хочет, чтобы я жил как мои братья. Он говорит, что я не его сын. Он говорит… - начал вздрагивать.
- Тише, тише… - обняла крепче. - Сейчас я с тобой… Всё хорошо… Твой отец сейчас не придет…
- Он говорит, что я недостоин, - продолжил, всхлипывая. - Что я плохой сын, что плохой боец, что плохой арифметик… - втянул сопли. - Что я плохой… - начал тихонько реветь, настолько тихо, что почти беззвучно.
Девушка поцеловала в волосы:
- Поехали с нами. Мы с Давидом направляемся к Немому Господину.
