- Немой Господин? - взглянул на нее. - Кто это? Он кто-то важный? - наивно выдал.
- Это лучший фехтовальщик, - поцеловала в висок.
- Он правда немой?
- Да, - погладила кудрявые волосы. - Он не говорит ни слова, скрывает свое лицо и побеждает каждого, кто осмелиться с ним сразиться… Эго считают легендой…
- Он правда немой? Как он мог чего-то достичь?
- Немой Господин никогда не разговаривает. Ему нелегко, его часто обижали, он постоянно проигрывал в дуэлях и выглядел как оборванец. Но он не сдавался и постоянно боролся. Именно поэтому он стал непобедимым воином, которого считают легендой, - спустила руку на плечо.
Тот шмыгнул носом:
- Ты меня не обманываешь? Такой господин правда существует?
- Да. У него тоже был очень сложный период в жизни. Он как-то попал на пиратский корабль. Та боль, унижение и использование, которые он терпел, заставили его стать жестким и безпринципным. У него скверный характер, но его неспособность говорить и мастерство сделали его легендой. Сейчас им восхищаются все мальчишки на улице и во дворце.
- Но я не боец, - отвел взгляд. - Я не умею фехтовать. Я боюсь оружия, - сложился в плотный клубок. - Мне никогда не стать таким же как он. Я просто выродок моей семьи… - начал всхлипывать.
- Генри, - легонько встряхнула. - У тебя есть талант. Ты - пианист. Твоя игра на рояле зачаровывает. Ты лучших музыкант из всех, кого я встречала.
- Музыканты не могут быть знаменитыми. Кому нужны музыканты?
- Генри… - встряхнула. - Пойми ты. Ты уже известен, тебя уже любят.
- Ты обманываешь, - спрятался.
- Нет, я серьезно. Знаешь, что первое я узнала о тебе? Не то, что ты немой или знатного рода, а то, что ты “неуловимый Казанова”. Красавец, которого никто не может поймать. Скромный похититель женских сердец.
- Ты врешь. Я не могу кому-то нравится.
- Тогда как Леона влюбилась в тебя?
- Не знаю. У меня богатый отец. А она королевская дочь. Королю нужны деньги моего отца.
- Ты неправ. Она влюбилась в тебя неуловимого, а не богатого. Она обижалась на тебя из-за того, что ты не общаешься с ней, а не из-за того, что не катаешь на породистых лошадях. Она влюбилась в человека, а не в сундук с золотом. Сам подумай о чем думают девочки ее возраста. Разве им важна политика?
- Нет.
- Она любит тебя, Генри.
- Я всё ещё плохо верю во все это. Немой Господин, Леона… Ты красиво рассказываешь, но я не ты. Я не могу заявиться к кому-то и сказать, что я сын моего отца.
- Ты не просто сын. Не надо говорить, что ты только сын влиятельного человека и все. Если твой отец не верит в тебя как в своего ребенка - пусть.
Тот пустил слезы.
- Ты можешь стать отдельным. Ты можешь стать не “сыном графа Поднебесного”, а “Генри Поднебесным”. Ты способен быть самодостаточным.
Мальчик расплакался.
- Генри, - ободрительно качнула, - ты чего?
- Я не хочу быть отдельно… Я хочу быть его сыном..! Я хочу, чтобы он признал меня… - сквозь горькие всхлипы протянул. - Я хочу, чтобы он представлял меня всем как своего первенца… Я хочу, чтобы он гордился мной, а не стыдился меня..! - сжался, покрываясь дрожью.
- Но Генри… - погладила. - Он признает тебя только когда другие увидят в тебе что-то, когда другие тебя признают лучшим…
- Они и так это знают! - посмотрел на нее. - Все мне говорят как я хорошо играю! Мне это что-то дает?! Даже отец признает, что я неплохо играю! Но он не называет меня сыном! Он называет меня выродком! - закрыл глаза, заплывающие слезами и болью.
Ванда тут же его обняла, прижала к груди и начала успокаивать. В этом случае, она просто не знала чем ему помочь. Оставалось лишь сочувствовать. С трудом успокоив Генри, девушка спросила есть ли у него какое-то украшение с рубином, что может касаться кожи. Мальчик достал перстень. Ведьма взяла его, наложила на камень заклятье и сказала надевать его каждый раз, как граф решит его ударить, касаясь при этом самого рубина. Поцеловала в лоб, сказав, что это его защитит. Поднялась, пожелала спокойной ночи и направилась к двери.
- А свеча? - спросил знакомый.
Та обернулась.
- Забери ее, а то отец заподозрит, что у меня кто-то был. Это ему очень не понравится.
- Я думала со свечой тебе будет спокойней спать, - направилась к тумбе.
Взяла подсвечник. Мальчик наблюдал:
- Ванда, - взял ее запястье, глядя в глаза, - спасибо, что пришла ко мне.
- Я ничего не сделала, - печально взглянула на него. - Я не остановила твоего отца…
- Если бы он увидел тебя, - сжал запястье, - ты бы не спаслась. Давид бы не спас тебя. Ты очень хорошая. Не просто так Леона полюбила тебя.
- Я не идеальна, - забрала руку. - И я творю не только добро. В полдень ты узнаешь, что я имею в виду, - наклонилась и поцеловала его в лоб. - Спокойной ночи, Генри, - выровнялась и пошла к двери.
Вышла, печально закрыла за собой и вздохнула, глядя на древесину. Посмотрела по сторонам. Пошла к другой лестнице. Минут через десять блужданий наткнулась на чью-то служанку, что наконец сказала куда идти и помогла выбраться из этого лабиринта. Придя в комнату, девушка разделась, легла под одеяло и затушила свечу.
