– Свидетель Петров, – начал мой адвокат, – вы можете назвать точную дату этого разговора с ответчицей?
– Ну… это было примерно в середине прошлого месяца…
– «Примерно» – это неточная дата. А были ли свидетели этого разговора?
– Нет, мы говорили наедине.
– То есть ваши показания основаны только на вашей личной интерпретации слов ответчицы?
– Я говорю правду! – возмутился Петров, и эта искренность прозвучала очень убедительно.
Попытки Коршунова дискредитировать показания других свидетелей также не увенчались успехом. Они держались уверено, их версии не противоречили друг другу, а главное – они выглядели как честные сотрудники, которые просто рассказывают правду.
Когда дошла очередь до нашей защиты, я чувствовала, что проигрываю. Коршунов представил формальные аргументы о законности обеспечительных мер, но они звучали бледно на фоне эмоциональных свидетельских показаний.
– Ваша честь, – сказал я, когда судья предоставила мне слово, – все эти показания – ложь. Я никогда не угрожала сотрудникам, никогда не планировала незаконный вывод активов.
– А создание новой компании? – неожиданно спросила судья. – «Северная Столица Девелопмент» была зарегистрирована на прошлой неделе. Это случайность?
Мир качнулся. Откуда судья знала о новой компании? Я бросила взгляд на Диму – он сидел с каменным лицом, но в глазах читалось торжество.
– Я… – начала было я, но слова застряли в горле.
– Ваша честь, – вмешался Коршунов, – создание новой компании не является нарушением закона.
– Но свидетельствует о намерениях ответчицы, – парировал Вадим Павлович. – Она действительно планировала перевести активы на подконтрольную структуру.
– Это не так! – возразила я. – Я создала управляющую и консалтинговую компанию, а не строительную! «Северная Столица» не конкурирует с «СтройИнвест» напрямую – мы координируем работу субподрядчиков. Я выступаю как заказчик и организатор процесса, а не как исполнитель строительных работ. Это совершенно разные сферы деятельности!
– То есть вы не планируете получать собственные строительные лицензии? – уточнила судья.
– В перспективе, возможно. Но сейчас это обычная управляющая компания, которая помогает заказчикам найти качественных исполнителей и контролирует процесс. Никакого прямого конкурирования с семейным бизнесом.
– Но первый шаг к созданию конкурирующей структуры уже сделан, – не сдавался Вадим Павлович. – Ответчица планомерно готовит альтернативу семейному бизнесу.
– Альтернативу? – я почувствовала раздражение. – Я создала страховку на случай, если семейный бизнес будет разрушен!
– Кем разрушен? – спросила судья. – Вашим мужем, который пытается сохранить бизнес, или вами, которая блокирует все операции?
Я поняла, что попала в ловушку. Любой мой ответ мог быть истолкован против меня.
– Прошу перерыв для ознакомления с новыми обстоятельствами, – попросил Коршунов.
– Перерыв на пятнадцать минут, – объявила судья.
В коридоре Коршунов выглядел мрачно:
– Вероника Александровна, ситуация сложная. Показания свидетелей создают картину ваших злоупотреблений. А информация о новой компании выглядит как подтверждение их слов.
– Но это же провокация! – я едва сдерживалась, чтобы не кричать. – Эти люди лгут!
– Возможно. Но доказать это мы не можем. А судья явно склоняется к тому, чтобы снять ограничения.
– И что это означает?
– Что Дмитрий получит доступ к счетам компании. И сможет немедленно начать вывод средств.
Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Все мои планы рушились на глазах.
– А что с новой компанией?
– Формально вы ничего не нарушили. Но репутационный ущерб огромный. Клиенты будут считать вас рейдером.
– Сколько времени у меня есть?
– Если суд примет решение сегодня, то до вечера. Максимум – до завтра утра.
Вернувшись в зал, я слушала заключительные речи сторон как сквозь вату. Реальность оказалась сокрушительной. Еще утром я контролировала ситуацию, а теперь стояла на краю пропасти.
– Суд постановляет, – объявила судья, – обеспечительные меры отменить. Истцу предоставляется право распоряжения корпоративными счетами компании ООО «СтройИнвест» в полном объеме.
Удар молотка прозвучал как выстрел.
Выходя из здания суда, я чувствовала себя оглушенной. Коршунов что-то говорил о возможности апелляции, но я его не слушала. В голове была только одна мысль: «У меня есть несколько часов, чтобы спасти то, что можно спасти».
Дима, проходя мимо, остановился:
– Надеюсь, теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело, – сказал он тихо, чтобы слышала только я. – Сопротивляться бесполезно.
– Посмотрим, – ответила я, глядя ему прямо в глаза.
Сев в машину, я достала телефон. Первый звонок – Анне Петровне:
– Анна Петровна, у нас форс-мажор. Нужно срочно ускорить все процессы. Времени у нас до вечера.
– Что случилось?
– Расскажу при встрече. Встречаемся в офисе через час.
Второй звонок – в банк:
– Мне нужно срочно перевести все средства с корпоративных счетов на резервные. Да, знаю, что нужны документы. Готовлю.
Третий звонок – Диане:
– Где вы? Мне нужно знать, что планирует Роман. Немедленно.