«Еще неделя, – думала я за завтраком, – и я смогу показать им всем, кто здесь действительно играет в шахматы».
– Мама, а сегодня ты будешь дома пораньше? – спросил Матвей, застегивая сандалии.
– Постараюсь, солнышко, – ответила я, хотя знала, что день будет тяжелым. Сначала суд, потом встреча с потенциальными клиентами новой компании, вечером – финальные переговоры с Михайловым о переходе.
– У меня сегодня урок по математике, – добавил он.
– Расскажешь, что нового узнал? – попросила, целуя его в макушку.
– Конечно, – важно кивнул сынишка и рванул к деду, который обещал научить его вязать морские узлы.
В здание суда я приехала за полчаса до заседания. Коршунов уже ждал меня в холле, просматривая документы с сосредоточенным видом.
– Как настроение? – поинтересовался он, когда мы поднимались к залу заседаний.
– Оптимистичное, – честно ответила я. – У нас сильная позиция, а у Димы – только эмоции и попытки представить меня неадекватной.
– Именно поэтому я хочу предупредить, – Коршунов остановился у двери зала. – Дмитрий пришел с адвокатом и какими-то дополнительными материалами. Возможно, у них есть козырь, о котором мы не знаем.
– Какой козырь может быть у человека, который сам нарушал закон? – пожала плечами я. – Максимум – эмоциональные речи о том, как я разрушаю семейный бизнес.
Войдя в зал, я увидела Диму, сидящего за столом истца рядом со своим адвокатом Вадимом Павловичем. Но больше всего меня удивило присутствие еще трех человек – сотрудников нашей компании, которых я знала в лицо, но с которыми редко общалась лично.
– Алексей Дмитриевич, а что здесь делают Петров, Семенова и Красильников? – тихо спросила я у своего адвоката.
– Видимо, свидетели, – нахмурился Коршунов. – Странно, что они не были заявлены заранее.
Судья, женщина лет пятидесяти с усталым лицом и строгим взглядом, объявила заседание открытым и предоставила слово стороне истца.
Вадим Павлович начал с формальных аргументов – обеспечительные меры препятствуют нормальной деятельности компании, нарушают права генерального директора, не имеют достаточных оснований. Стандартная юридическая аргументация, которую мы ожидали.
Но затем он произнес фразу, которая заставила меня похолодеть:
– Ваша честь, у нас есть свидетели, которые подтвердят, что ответчица действовала не в интересах компании, а руководствуясь личной местью и стремлением нанести максимальный ущерб бизнесу.
– Возражение, – немедленно поднялся Коршунов. – Свидетели не были заявлены в установленный срок.
– Ваша честь, – спокойно ответил Вадим Павлович, – информация от свидетелей стала доступна только на прошлой неделе. Мы ходатайствуем о допуске их показаний как о вновь открывшихся обстоятельствах.
Судья помедлила, затем кивнула:
– Ходатайство удовлетворяется. Вызывается свидетель Петров Андрей Михайлович.
Петров, начальник одного из технических отделов, неуверенно подошел к месту для дачи показаний. Я знала его как добросовестного, но не амбициозного сотрудника, который никогда не встревал в корпоративные конфликты.
– Свидетель Петров, – начал Вадим Павлович, – расскажите суду о поведении Вероники Александровны Алексеевой в последние месяцы.
– Ну… – Петров нервно сглотнул, избегая моего взгляда. – В последнее время Вероника Александровна стала… очень агрессивной. Кричала на сотрудников, угрожала увольнениями всем, кто поддерживает Дмитрия Валентиновича.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была ложь, но произнесенная с такой искренностью, что могла показаться правдой.
– Приведите конкретные примеры, – попросил адвокат.
– В прошлом месяце она вызвала меня в кабинет и сказала, что если я не поддержу ее в конфликте с мужем, то могу искать новую работу. А еще говорила, что лучше разрушить компанию, чем отдать ее Дмитрию Валентиновичу.
Следующей была Семенова из бухгалтерии. Ее версия была еще хуже:
– Вероника Александровна требовала предоставить ей доступ к личным банковским счетам Дмитрия Валентиновича. Когда я сказала, что это незаконно, она пригрозила фальсифицировать документы о моих нарушениях.
– Это абсолютная ложь! – все же не выдержала я. – Я никогда…
– Ответчица, еще одно нарушение порядка, и я удалю вас из зала, – предупредила судья.
Коршунов быстро записал что-то в блокноте и показал мне: «Не реагируйте. Это провокация».
Но когда дошла очередь до Красильникова из юридического отдела, я поняла, что ситуация критическая. Он рассказал суду «историю» о том, как я якобы просила его подготовить документы для вывода активов компании на подставные фирмы.
– Вероника Александровна сказала, что если муж хочет играть нечестно, то и она будет играть по тем же правилам, – монотонно произносил Красильников. – Она планировала перевести все ценные контракты на новую компанию, а «СтройИнвест» оставить с одними долгами.
Последняя фраза прозвучала как приговор. В зале повисла тишина.
– У ответчицы есть вопросы к свидетелям? – спросила судья.
Коршунов поднялся, но я видела по его лицу, что он растерян. Возражать против показаний можно было только доказательствами, а у нас их не было.