– А ты бы мне поверила? – Дожидаться моего ответа колдун не стал: – Я говорил тебе в пяти жизнях. Каждый раз сразу после нашей новой встречи. Дважды ты заточила меня в темнице и дважды изгнала со двора. Один раз покончила с собой. Не слишком обнадеживающая картина.
– Чем больше я узнаю об Эстере, тем больше прихожу к выводу, что она была неприятной.
– Временами она вела себя мило. – Он усмехнулся: – Мы втроем сыграли свою роль в том, какими стали. И у меня очень хорошее предчувствие насчет нынешней жизни. Ты изменилась, твоя душа стала другой, и Нексор тоже это чувствует. Он гораздо спокойнее, чем обычно.
У меня вырвался тихий смех, хотя ничего смешного в этом не было.
– Я отчетливо ощущаю связь между нашими душами, – призналась я. – Несмотря ни на что, она все еще существует.
Невен промолчал, ведь он тоже давно это знал.
Сделав глубокий вдох, я постаралась сфокусироваться на своей текущей задаче.
– Я готова.
– Хорошо. Тогда поторопись и ничего ей не обещай. – Колдун говорил очень серьезно, и в его глазах безошибочно угадывался страх, когда он все-таки пересек комнату и сжал мои ладони своими. – Будь у меня другая идея, я бы не позволил тебе увидеться с ней.
– Я справлюсь. – Лучше не говорить ему о том, что я давно пообещала заплатить ей нужную цену. Тогда он меня не отпустит. – Не переживай. После этого мы продвинемся еще дальше.
– Надеюсь. – Невен обнял меня, затем снял плащ со своих плеч и накинул его на меня. – Он тебе пригодится.
Затянув завязки потуже, я без дальнейших колебаний шагнула прямо сквозь зеркало. Я не спросила у Невена, что именно меня там будет ждать: очередная комната или тюрьма? Возможно, все что угодно, но чего я никак не ожидала, так это луга с пестрыми цветами в окружении густых берез. Щебетали птицы, а лежащий на пне кот даже не поднял головы, когда я неожиданно выросла рядом с ним. Вдруг какой-то скрип заставил меня обернуться. Я в недоумении уставилась на хижину, которая протискивалась на поляну между деревьями. Древесина сильно обветшала, солома на крыше так заросла мхом, что едва угадывалась. Стекла в грязных окнах потрескались, но самым странным оказались когтистые куриные ноги, на которых стоял домик и с помощью которых он двигался вперед – все ближе и ближе. Я отступила, но за спиной не обнаружилось ни зеркала, ни даже стены. Сплошной лес. Внутренности сковал страх. Как мне теперь найти дорогу назад? Хижина с громким треском остановилась в нескольких метрах передо мной. Она с бешеной скоростью завертелась вокруг собственной оси, а затем, покачиваясь, замерла. Узкая поцарапанная дверь, в которую словно когда-то вонзались когти, со скрипом открылась, и оттуда повеяло травами, дымом и другими веществами, которые мне не удалось распознать. Тошнота подкатила к горлу, потому что запах обжигал. Дверь дружески заскрипела, но все мое существо противилось этому приглашению. Эта хижина была ловушкой. Иначе и быть не могло. Но мне по-прежнему нужны ответы.
– Три дочки – глаз услада – были у меня когда-то, – раздался тихий напев.
Возможно, в прошлом этот голос звучал красиво и мелодично, но сейчас он стал старым и огрубел. Тем не менее я расслышала в его дрожащих нотках глубокую тоску и немного расслабилась.
– Волос черный, волос светлый, волос рыжий – три сестры, и две из них давно мертвы.
Когда я преодолела оставшееся расстояние, будто из ниоткуда развернулась трехступенчатая лестница, ведущая к двери. Я поставила на нее одну ногу.
– Сестры ненавидят, сестры обожают, пронзенные болью сердца похищают.
В этом пении вообще есть хоть какой-то смысл? Дверь между тем распахнулась настежь. Сквозь грязные окна почти не проникал свет, и все же я разглядела в центре хижины древнюю старушку, сидящую на табурете за столом. Кот проскочил мимо меня внутрь и запрыгнул к ней на колени. Зазвенели цепи, и только тогда я заметила железные кольца у нее на запястьях и лодыжках. Оков едва хватало, чтобы она могла свободно передвигаться в четырех стенах хижины. В домике было очень тесно из-за стеллажей, заставленных книгами и пузырящимися зельями в маленьких ампулах. Под ногами шуршала солома. Горький запах усилился. У меня закружилась голова. Нужно снова выйти на свежий воздух, но я не могла повернуться. Дверь с грохотом захлопнулась, и зажглись свечи. Они осветили стол, на котором среди еще более сухих трав лежали рунные камни и отполированные костяшки.
– Каменные сердца нельзя разбить, стальные сердца не могут говорить.
Из угла неожиданно выскочил табурет, ударил меня под колени и, как только я села, придвинул меня к столу.
– Добрый день, девочка. Я ждала тебя. – Невидимые руки подбросили костяшки в воздух, после чего они, казалось, абсолютно произвольно рассыпались по столу. – Ххххххмммм, – сорвался с ее тонких губ тягучий звук с присвистом.
