Мне почудилось или давление на мое горло ослабло?
– А ты голоден? – с воодушевлением воскликнула королева, и стригой открыл рот, словно в подтверждение своих слов.
Когда он посмотрел на мое обнаженное горло, сверкнули клыки. Его ноздри затрепетали, и он с наслаждением вдохнул аромат моей крови.
– О да. – Жадность во взгляде Николая была очевидной и не притворной. Он превратился в хищника. Больше ничего не осталось.
– Тогда угощайся, дорогой мой. Ты ведь всегда этого хотел. Ее кровь всегда манила тебя.
Палатин сжал губы и опустился на колени передо мной. В его глазах плескалось безумие. Нет, не безумие. Чистая, ничем не сдерживаемая жажда крови. Вся надежда угасла, когда я осознала правду. Он поддался кровавой одержимости, и мы его потеряли. Я тихо всхлипнула. Нужно защитить от него Эстеру. Но я уже не смогу это сделать.
Он наклонился ниже. Кто-то выкрикнул его имя, а затем и мое. Селеста лишь тихо усмехнулась. Я не узнала голос.
– Не отвлекайся. Она вся твоя. – Королева положила руку ему на плечо, и он чуть слышно заурчал.
Я попробовала пошевелиться, но тело не слушалось. Оно оказалось в ловушке между двумя монстрами.
Стригой склонился еще ниже.
– Николай, – взмолилась я из последних сил. – Не делай этого.
Однако он не обратил на эти слова никакого внимания. Его ноздри расширились, а затем острые как бритва зубы впились в мою кожу. Тело выгнулось. Не из-за боли, а от неожиданности, потому что это напоминало не нападение, а ласку. Клыки нежно и осторожно проникли сквозь слои плоти, пока я не почувствовала его губы, и он начал втягивать в себя кровь. До того момента я верила, вернее, надеялась, что в нем еще осталось что-то от того Николая, которого я знаю. Но я ошиблась. Первый глоток сопровождался низким рычанием, и оно отдалось у меня в животе. Я закрыла глаза, чтобы не видеть торжествующую ухмылку Селесты. Схватила Николая за плечо в поисках опоры. Нужно оттолкнуть его. Нужно сопротивляться. Но я больше не могла. У меня не хватало ни сил, ни желания, и, к моему ужасу, часть меня хотела, чтобы он испил моей крови. Я хотела почувствовать его губы на своей коже. Хотела, чтобы он помнил меня, когда меня не станет. По телу разлилось тепло, когда он обхватил меня за талию и притянул к себе еще крепче. Моя грудь упиралась в его, и я надеялась, что кожа и клепки не позволят ему почувствовать, что эти объятия вызывают во мне. Это все яд стригоев. Он делал жертв слабовольными и покорными. Но он меня не хотел, хотя его властная хватка и жадность ощущались желанием. Эта мысль привела меня в чувство.
– Николай, – прошептала я так тихо, что Селеста, надеюсь, меня не услышала. – Борись. Это не ты.
У меня оставалось всего несколько секунд. Он выпил слишком много, а мое тело получило слишком много травм, чтобы выжить. Перед глазами заплясали звезды. Чей-то голос что-то прошептал мне на ухо. А потом я увидела Кирилла. Он улыбнулся и протянул мне руку. Моя душа оторвалась от тела, которое неподвижно лежало на руках Николая, и меня затопило безграничное облегчение. В этой жизни моя битва окончена. Я отправлюсь в страну вечного лета. Последним, что я услышала, стал смех Селесты, а затем она захлопала в ладоши.
– Пей, Николай, пей, – ворковала ведьма. Мое тело упало обратно на землю. Меня пронзили волны боли. Душа попыталась разорвать последнюю связь, но у нее не получилось. Я вскинула глаза. Почему он остановился?
Плавным движением Николай достал что-то из нагрудного кармана рубашки. Что-то яркое сверкнуло в лучах солнца. Сердце души Селесты. Я узнала его. И она тоже узнала, потому что ахнула. Со сверхъестественной скоростью стригоя он схватил Селесту за горло. Смех оборвался, когда он вонзил иглу в ее лоб и одновременно разорвал горло клыками. Черная кровь хлынула наружу, и ведьма рухнула на землю рядом со мной, как марионетка, которой перерезали ниточки. Распахнутый рот застыл в крике. Из него поднялась вязкая серая масса и сформировалась в фигуру. Со всех сторон раздался многоголосый, полный ужаса вздох.
Меня ослепил яркий свет, и я зажмурилась, когда жар-птица приземлилась прямо рядом с моей головой и изменила облик.
– Как мне поступить, дитя мое? – спросила меня Великая Богиня. Я не знала, увидели ли ее все вокруг или только я. Время замерло. – Пусть эта душа умрет навсегда или получит шанс измениться?
Она должна умереть, страдать, гореть. Во всех чистилищах, которые только можно себе представить. Мне хотелось выкрикнуть эти слова Богине в лицо. Но я замешкалась. Если бы она задала этот вопрос одной из матерей, ребенка которой сожгла Эстера, что бы ответила та женщина? Она бы велела убить мою душу навсегда. Меня бы не было сейчас здесь. Я снова почувствовала его руки на своем теле. Его яд начал исцелять мои раны. Нексор и Селеста мертвы. Я победила. Не в одиночку, а с помощью друзей и членов семьи. Битва окончена. Разве такое возможно? Фигуру Богини окружал мерцающий свет.
– Зачем ты нас так наказала? – спросила я. – И поправь меня, если я ошибаюсь, но кара Нексора оказалась самой суровой, а он ее не заслуживал.
