Богиня склонила голову и виновато улыбнулась.
– Вила была моей дочерью. – Я моргнула, не уверенная, что правильно ее поняла. – А ее отец – человеком. – У нее вырвался тихий звук, полный сожаления. – Я очень любила этого мужчину, но он был смертным и зачал мне дочь, чьи силы оказались невероятными, но выросла она чудовищем. Вила убивала из чистой ярости, потому что я не забрала ее к себе. Но она родилась смертной и так и не простила меня за это.
– Вила была твоей дочерью? Поэтому она носила семиконечную звезду? – Знак, связывающий миры и времена. По телу разбежались мурашки. – Но тогда я…
Богиня кивнула и улыбнулась.
– Ты тоже дитя богов. В тебе душа Вилы возродилась в пятнадцатый раз, и каждый раз я надеялась, что моя дочь сможет исправить те беды, которые принесла в этот мир.
– Значит, мы всегда были лишь инструментами в твоих руках? – возмутилась я. – Разве ты не могла что-то сделать?
Она покачала головой.
– Нет, – изумленно произнесла Богиня, как будто мы говорили о чем-то из области невозможного. – Это ваш мир. Ваш жизненный цикл. Вы должны завершать его сами.
– С душой Нексора все в порядке? – спросила я. – Он счастлив?
На глаза навернулись слезы, и я почувствовала, как Николай крепче прижал меня к себе. Видел ли он то, что видела я?
– С ним все в порядке, – ответила Богиня на мой вопрос. – Его душа восстанавливается, и однажды он сможет вернуться. Возможно, к тебе или к кому-то другому. Он ничего не вспомнит, но его душа многому научилась.
Она говорила так, будто это ее заслуга, а я постаралась не слишком злиться. В конце концов, она ведь Богиня.
– Забери ее с собой, – твердо сказала я. – Пусть душа Селесты отправится в страну вечного лета, и когда-нибудь у нее тоже появится шанс искупить свою вину. Сделать мир лучше.
На лице Богини расцвела гордая улыбка.
– Хорошее решение.
Она снова перевоплотилась в птицу. А потом поднялась в воздух, и казалось, ее золотое оперение засияло еще ярче и сильнее, чем прежде. Серая душа Селесты цеплялась за радужный хвост. Когда птица пролетела над полем боя и сделала петлю в воздухе, шум битвы утих окончательно. Великая Богиня открылась своему народу. Один за другим каждый боец преклонял колени и склонял голову. Богиня сделала большой круг, а затем устремилась к солнцу, и колокол Караймана окончательно смолк. Вместо него разразилось оглушительное ликование.
Кто-то выстрелил огненным шаром в безжизненное тело королевы, и ее останки сгорели дотла. Николай вскочил, подхватил меня и отнес в безопасное место в нескольких метрах отсюда. Я судорожно втянула ртом воздух, когда он опустился на колени и обнял меня так крепко, что едва не сломал кости.
– Прости меня. – Мужские руки скользили по моему телу, по слоям грязи и крови. Он уткнулся лицом мне в шею, а потом я почувствовала, как его язык нежно прошелся по следам от укусов, которые тут же затянулись. Я пыталась стряхнуть с себя сонливость, вызванную последствиями битвы и потерей крови. Николай отстранился от меня и взял мое лицо в ладони. – Мой яд закроет рану у тебя в груди. Его не хватит, чтобы обратить тебя, только исцелить, – твердо сказал он. Я кивнула, все еще совершенно оглушенная. Стригой провел большим пальцем по моей дрожащей нижней губе. – Мне следовало вернуться раньше, но я знал, что не смогу обмануть Селесту, если только не буду очень голоден. Поэтому ждал. – Он прислонился лбом к моему лбу. – Я забыл, как ты хороша на вкус. Еще чуть-чуть, и я не смог бы остановиться.
На мгновение мне показалось, что мы остались совершенно одни.
– Отпусти девушку. Она должна показаться своему народу.
– Она ничего не должна, мама, – ответил Николай. – Она ранена.
– Это ненадолго, учитывая, сколько яда ты передал ей.
Я подняла голову. Передо мной стояла Габриэлла Лазарь. Селия делала какие-то знаки руками за ее спиной. Наверное, мне стоит просто сделать то, чего требует ее мать.
– Помоги мне подняться, – попросила я Николая.
Тот обхватил меня одной рукой и не отпустил, даже когда я встала. Неподалеку я заметила Космина Илиеску, который пересыпал прах Селесты в кувшин. Он стоял совершенно один посреди моря ликующих бойцов.
– А где Брианна? – спросила я. Призрачные ведьмаки тоже перестали сражаться и неподвижно парили в небе.
– Я убила ее, – ответила Габриэлла. – Эта женщина всегда была для меня как бельмо на глазу.
– Она заслуживала смерти. Мне нужно проверить раненых. – Я не знала, какие задачи ожидают ведьму, которую прочат на роль следующей королевы, после такой битвы. Ковены, которые остались верны королеве, согнали в круг. Вместе с ликанами. – Брианна единственная, кто мог снять проклятие Ярона, – произнесла я.
Габриэлла внимательно разглядывала свои ногти, покрытые кроваво-красным лаком.
– Она и сняла. Не хотела умирать, пока не сделает этого. Буквально умоляла меня.
Я нахмурила брови, а Селия кашлянула.
