– Прости, – сказала Лупа. – Иван хотел срочно что-то предпринять. Мы страшно разругались. – По ее щеке побежала слеза. – Я не понимала, что происходит, но и предать его тоже не могла. Клянусь тебе, я бы никогда не допустила, чтобы с Эстерой что-то случилось. Думала, что он отказался от этой глупой идеи, но потом ты внезапно исчезла. – Сестра потерла лицо. Синяки под глазами приобрели почти темно-синий оттенок, как будто она не спала целую вечность. – Если бы с тобой что-то случилось… – Она беспомощно пожала плечами. – А теперь он мертв. – Лупа обхватила себя руками, пытаясь собраться. – Все умирают, – беззвучно произнесла она. – Все, кого я люблю. Мама, папа, Кирилл, а теперь еще и Иван.
Она медленно раскачивалась вперед-назад. Я никогда не видела ее такой растерянной, и это пугало.
Встав на ноги, я подняла и сестру. Затем сняла с нее зеленый плащ и подвела к кровати.
– Ложись. Ты измотана. – Я мало чем могла ее утешить, разве что просто быть рядом.
Она легла без возражений, и я накрыла ее одеялом. Потом села на край кровати и взяла сестру за руку. В голубых глазах отражалось больше боли, чем я была способна вынести.
– Мне очень жаль. Не вини себя. Вы оба боролись, когда я ушла. Вы с Иваном намного храбрее меня.
– Это не помогло, а теперь кажется едва ли не глупостью, – бесстрастно возразила она. – На нашей совести столько жизней, а все потому, что мы думали, будто сражаться с королевой – это вроде как героически. Вот только все напрасно.
Я погладила Лупу по волосам, когда она закрыла глаза.
– Нет, не напрасно, – настойчиво сказала я. – Вы вели себя храбро и мужественно там, где другие трусливо прятались.
Снаружи донесся шум. По булыжникам загрохотали колеса, раздались восторженные детские голоса. Похоже, это те самые повозки, о которых говорила молодая ведьма.
– Я сказала Илие, что была с Иваном и что просто использовала его. Теперь он на меня злится. – Из-под ее закрытых век скатилась слезинка. – И это правильно. Все, кого я люблю, умирают.
– Больше никто не умрет. Мы будем жить, – заявила я, понимая, что это пустые слова.
Но что еще сказать, я не знала. Лупа притихла. Вскоре ее ровное дыхание подсказало мне, что она наконец-то уснула.
Тогда я задернула шторы на окнах и пошла в уборную. После трех дней в дикой местности я могла бы часами нежиться в горячей воде, но все же вымылась поскорее, потому что не хотела оставлять Лупу одну надолго. Надо будет чуть позже и ей приготовить ванну. После смерти Кирилла она злилась, но нынешнее тихое отчаяние пугало меня едва ли не больше.
Когда я вернулась, она все так же лежала, свернувшись калачиком на кровати, но переоделась в одну из рубашек Илии. Лупа чувствовала себя виноватой в смерти Ивана и наказывала себя за это. Поэтому оттолкнула меня и Илию. И что бы я ни говорила, сначала она должна простить себя. Я погладила старшую сестру по плечу, и она посмотрела на меня.
– Освежись, а потом мы немного тут осмотримся. Нам обеим не помешает отвлечься.
– Против ванны я ничего не имею. Но лучше останусь в комнате.
– Иван знал о риске, – осторожно произнесла я. – Он не хотел бы, чтобы ты винила себя или сдалась.
– Лучше бы ты сказала Селесте, что я спланировала похищение вместе с ним. Тогда бы она убила и меня тоже, – простонала сестра. – Я это заслужила.
Я переплела наши пальцы.
– И в чем смысл твоей смерти? Думаешь, Иван хотел бы этого?
– Нет, – признала она. – Его и так мучила совесть из-за того, что я позволила им схватить себя, чтобы он смог сбежать. А теперь все оказалось зря.
– Не зря, – повысила на нее голос я, – ничего из этого не было зря. Жителям Ардяла важно знать, что у них есть возможность восстать против Селесты. Что кто-то борется против нее.
Лупа резко рассмеялась.
– Эти трусы должны были присоединиться к нам, но большинство из них забилось в свои крепости или деревни и дрожал от страха. И за них умер Иван!
– И мы почтим его память, когда выиграем эту войну.
– Как ты собираешься это осуществить? Ты ведь ничего не делаешь, только летаешь хвостом за Селестой и с Нексором, похоже, уже неплохо поладила.
Несмотря на то что меня задели ее упреки, я обрадовалась возвращению прежней Лупы.
– Ты вообще пробовала прикоснуться к палочке Нексора, чтобы выяснить, где находится сердце его души?
– Нет. Он ведь знает, что я ищу его. Стоит Нексору заподозрить, что мне известно о тайнике, как он сразу же заберет сердце, и тогда, скорее всего, мы никогда его не найдем. Мне нужно быть осторожной.
– И что это значит? Собираешься дальше бездействовать? – Льдисто-голубые глаза метали молнии. Сестра села. – Ты должна провести с ним ночь. Как только он уснет, у тебя появится шанс прикоснуться к палочке. Ничего страшного не случится. Не в первый раз, в конце концов.
Я отвела глаза. Не то чтобы я уже не думала об этом варианте. Правда, он сказал, что не притронется ко мне, пока находится в теле Николая, и вряд ли позволит самому Николаю снова заняться со мной любовью. Сердце сжалось от тоски. Но Лупа права. Я слишком долго бездействую.
