Он обернулся. По его лицу она поняла, что Борис очень расстроен.
— Что случилось?
— Ничего. — Борис встал, снял куртку и поправил воротник у рубашки. — Если хочешь, завтра отвезу тебя на Дуомскую площадь.
— Хорошо…
— Сейчас нужно отдохнуть.
Тамара подошла ближе:
— Хочешь, чтобы я ушла? — Она его обняла.
— Тебе действительно лучше уйти.
Тамара безмолвно отняла руки и вышла из комнаты.
Утром Борис повез ее на Дуомскую площадь. Встреча, о которой Тамара мечтала долгие годы, произошла неожиданно. Собор возник перед ней во всем великолепии белого мрамора и многочисленных шпилей, пронзающих весеннее небо Милана.
— Боже мой… — прошептала Тамара и прильнула к стеклу, а потом повернулась к Борису и попросила словно ребенок: — Пожа-а-алуйста, я хочу к нему подойти.
Он улыбнулся:
— Сейчас остановимся. Вот только найдем парковку.
Отыскать парковку вышло не скоро. Тем не менее минут через тридцать Тамара уже стояла у кафедрального собора Дуомо и, задрав голову, смотрела на шпили, в которых гудел порывистый ветер.
Склонившись к ней, Борис прошептал:
— Видишь Мадонну?
— Я знаю, знаю… — Тамара показала рукой. — Золоченая фигурка Мадонны. По утрам ее освещает восходящее солнце. А собор… Ты только посмотри, какой он легкий, воздушный! Кажется, дунь — полетит.
— В нем больше трех тысяч скульптур… Гигантское нагромождение камня. Кстати, можешь зайти внутрь собора.
Она обернулась:
— Ты не со мной?
— Здесь подожду.
Из Дуомо Тамара вернулась притихшей.
— Ну и как? — поинтересовался Борис.
— Была мечта, и она сбылась.
— Рад. Есть чему позавидовать. — Он в упор взглянул на Тамару: — Нам нужно поговорить.
Почувствовав что-то неладное, она напряглась:
— О чем?
— О твоей сумке.
— Ее украли, — с натянутой улыбкой сообщила Тамара.
— Я знаю, — сказал Борис, при этом на его лице не было и тени улыбки. — Задам тебе на первый взгляд странный вопрос. Ты ничего не доставала из-под подкладки своей сумки?
— А там что-то было? — поинтересовалась она.
Борис взял ее под руку:
— Лучше пойдем в машину.
Они пошли через площадь, и он продолжил:
— Твоя соседка… — Борис мельком взглянул на нее. — Мне известно: в Милан ты собиралась ехать с соседкой, а не с какой-то подругой…
Тамара остановилась:
— Что это значит?
— Дослушай. — Он снова взял ее под руку, но она решительно высвободилась.
— Я не понимаю…
— Эта женщина хотела передать за границу секретные документы. Для этого зашила в днище своей сумки некий информационный носитель.
— Но Ира, она же… — взволнованно заговорила Тамара.
— Знаю — работает в секретном НИИ. Ей заплатили, и она стала заниматься промышленным шпионажем.
— Откуда тебе это известно?
— Это — моя работа, — ответил Борис.
— Значит, ты…
— Я — офицер Федеральной службы безопасности.
— И ты нарочно…
— …ожидал здесь твою соседку Ирину, а приехала ты.
— Значит, — Тамара заглянула ему в глаза. — На моем месте должна была быть Ирина? И ты повел бы ее на футбол?
— Возможно.
— А потом повез бы в Бергамо?
— Не знаю.
— Значит, для тебя это только работа?
— Мне бы не хотелось об этом…
— Боже мой… — Тамара уткнулась лицом в ладони. — Какая же я дура.
— Пожалуйста, дослушай меня.
— Слушаю…
— Соседке сделали операцию, и она передала тебе свою сумку, чтобы использовать втемную, как курьера. К сожалению, нам слишком поздно стало об этом известно.
— Ты не знаешь…
— Я все знаю, Тамара. Под каким предлогом она тебе ее отдала?
— Сказала: неприлично ехать в Италию со старой сумкой и буквально всучила мне эту свою «Труссарди».
— Неудивительно, что ее решили похитить. Если бы Ирина приехала сама, она бы передала сумку «французам» добровольно. Но когда приехала ты, их планы переменились.
— Тебе было бы все равно, если бы на моем месте оказалась она?
— Моей задачей было приглядывать за сумкой, при первой же возможности извлечь информационный носитель и выяснить, кто за ней будет охотиться.
— Вот, значит, как… Что ж, поздравляю, тебе удалось поймать этих «французов».
— Их отпустят после того, как установят личности. Но этого будет достаточно, чтобы пресечь их преступную деятельность. Ты верно заметила: они — русские и наши бывшие соотечественники.
— Но дело в том…
Борис не дал ей сказать:
— Знаю, Тамара, тебе не было известно, что спрятано в сумке. А я не имел права что-то рассказывать.
— Как же мне стыдно. — Она не сдержалась, и слезы ручьем полились из ее глаз.
— Ты ни в чем не виновата, — заметил Борис.
— Я поверила… — Тамара всхлипывала между словами. — Я думала…
— Прости, ничего нельзя изменить.
Между тем на них стали обращать внимание прохожие и зеваки, которых на Дуомской площади было в избытке.
— Идем лучше в машину, — вновь предложил Борис.
Но Тамара только покачала головой.
— Нет. Никуда я с тобой не пойду. — И, взглянув на него, она вдруг воскликнула: — Я больше не хочу тебя видеть!
— Но в чем же я перед тобой виноват? — в отчаянии произнес Борис.
— В том, что я люблю тебя! — Сказав главные слова, которые жгли ее душу, Тамара вдруг сникла: — Я думала, ты тоже… Что я хоть немного нравлюсь тебе.
— Послушай, Тамара!
Она замахала руками:
— Ничего! Это пройдет.
— Нет, не нужно.
— Что? — Она замерла.
