— Подожди-и-и… — многообещающе протянула Анна. — Сейчас она будет спрашивать про мужа, про семью.
— Я не замужем, — улыбнулась Софья.
— Так и не вышла? — разочарованно ахнула Марта Самуиловна. — Вот и моя Анька — тоже.
— С чего ты взяла, что все женщины непременно должны быть замужем? — нахмурилась Анна. — А может, я не хочу!
Мать с дочерью вступили в перепалку, и было видно, что эту тему здесь обсуждали часто. Софья прошлась по комнате и остановилась возле окна. Увидела знакомые места: сквер Космонавтов, деревья, скамейки, но памятника на месте не было.
— Послушайте! — Она резко обернулась. — Куда делся памятник космонавтам?
— Его из наших окон не видно, — объяснила Марта Самуиловна.
— Разве?
— Его видно вон из того крыла. — Она указала рукой на окна соседнего подъезда.
— Как странно. Мне казалось, что сейчас подойду к окну и увижу.
— Ты просто забыла. Знала, что памятник есть, и нафантазировала себе.
Они сели за стол, Марта Самуиловна угощала Софью пирогами и расспрашивала о московском житье-бытье. Та отвечала и даже смеялась, но при этом считала минуты до того момента, когда останется наедине со своими мыслями.
Застолье продолжалось около часа, после чего Софья вышла на улицу и дважды обошла вокруг дома. Потом она позвонила Николаю:
— Это я. Можешь говорить?
— Да. Могу.
— Помнишь тот карандашный набросок? Вид из окна Марты Самуиловны: сквер Космонавтов, деревья, скамейки и памятник.
— Ну, предположим.
— Так вот! Из окон Марты Самуиловны памятник не видно.
— И что это значит?
— Лена Лейбман рисовала этот набросок, находясь в другой квартире.
— Постой, не так быстро… — Николай помолчал. — Как она там оказалась?
— Не знаю.
— Может, пошла к подружке?
— Не было никакой подружки. Я точно знаю.
— Определила номер квартиры?
— Двенадцать.
— Улица? Дом? Записываю…
— Школьная, сорок семь.
— Ну, хорошо. — Пообещал Николай. — Я проверю, кто проживал по этому адресу. Что-нибудь еще?
— Скажи, где можно купить хороших продуктов? — спросила Софья.
— Там же, где и раньше. На рынке.
Приехав на рынок, Софья отправилась в мясные ряды — хотелось порадовать тетю Машу настоящими мясными котлетами. Она обошла прилавки, выбрала самый приличный и, отступив на шаг, с кем-то столкнулась.
Позади нее вскрикнула женщина:
— Нельзя же так, в самом деле!
Используя опыт столичной жизни, Софья приготовилась ответить, что у нее нет глаз на затылке. Однако, обернувшись, она увидела мать Лены Лейбман: красивую ухоженную женщину с пустыми глазами.
— Здравствуйте, Виктория Ильинична. Вы меня помните?
Вглядевшись в ее лицо, женщина отшатнулась, но потом взяла себя в руки:
— Ты — Соня Садкова.
— Как поживаете?
— Я тороплюсь… — Виктория Ильинична сделала попытку уйти, но Софья горячо попросила:
— Не уходите!
Лицо женщины исказила гримаса боли.
— Ну что еще тебе от меня надо?
— Я не виновата в ее смерти…
— А я ни в чем тебя не виню. Но говорить с тобой не хочу.
Виктория Ильинична развернулась и быстро зашагала прочь. Софья, глядя ей в след, прокричала:
— Но это несправедливо!
Результатом ее набега на рынок стали два больших пакета с продуктами. Довольная тетя Маша раскладывала их: что-то — в холодильник, а что-то — в кухонный шкаф.
— Послушай, тетя Маша, — Софья присела рядом, — ты знала родного отца Ленки Лейбман? Почему она носила фамилию деда?
— А разве Лена тебе не рассказывала?
— Мы не говорили об этом.
— Вика Лейбман встречалась с одним командированным из Москвы и, когда тот уехал, осталась беременной.
— Страшно представить, что сделал Илья Ефимович с тем командированным.
— Может, и сделал. Да только Вика, после того как родила, долго не могла выйти замуж. Тут Рыльков и подвернулся. Сыграли свадьбу и, как говорится, прикрыли срам. Вика влюбилась в Рылькова как кошка, но он постоянно ей изменял. — Тетя Маша открыла холодильник и, оглядев забитые продуктами полки, вздохнула: — Ну и как все это съесть?
— А я тебе наглядно продемонстрирую. — Услышав звонок своего телефона, Софья побежала в комнату и ответила:
— Слушаю, Коля!
— Спустить во двор. Я — в машине.
— Есть что-то новое?
— Жду.
Накинув ветровку, она сбежала вниз, выскочила из подъезда и нырнула в машину Николая:
— Что?!
— Я узнал, кому в то время принадлежала двенадцатая квартира. — Сказал Николай.
— Кому?
— Геологу Трифонову.
— Мне это ни о чем не говорит.
— Зато мне говорит. Трифонов был другом Рылькова. Я поспрашивал кое-каких знакомых и вот что узнал: на время отъездов в экспедиции Трифонов оставлял Рылькову ключи от своей квартиры, и тот водил туда женщин.
— Что же это получается? — растерялась Софья. — Ленка встречалась в квартире с отчимом?
— Судя по всему, она с ним спала. А когда приходилось ждать, рисовала.
— Какая мерзость…
— Теперь понятно, почему тем вечером она тебе ничего не сказала.
— Значит, ее убил Рыльков?
— Теперь мы можем это проверить, сделав анализ ДНК и сравнив его с ДНК найденных лобковых волос. Однако есть одно «но». В ночь исчезновения Лены Лейбман Рыльков был в отъезде. У него — стопроцентное алиби.
— Может быть, она просто рисовала?
