– Морис, – сказала она и заглянула ему в глаза, после чего спросила кротко: – Ты ведь хотел сделать мне предложение?
– Ну, – растерялся он.
– В смысле, жениться на мне, – поторопила она его.
– Я и сейчас этого хочу! – вырвалось у него более пылко, чем ему хотелось бы.
– Вот и прекрасно! – обрадовалась она. – Я представлю тебя Варваре как своего жениха! – она чуть ли не захлопала в ладоши.
– Это ещё зачем? – спросил он удивлённо.
– Всё очень просто! Я звоню Варваре Лебедевой, ссылаюсь на рекомендацию Ирины Аркадьевны и, сообщив, что я собираюсь замуж, прошу её сделать мне эскиз свадебной прически!
– То есть мы поженимся? – спросил он с тайной надеждой и явным опасением.
– Нет! – ответила она.
Его лицо помрачнело.
– Морис, солнышко, – она ласково приобняла его, – ты должен согласиться на это!
– На что на это?!
– Не притворяйся! Ты прекрасно понимаешь меня!
– Я не хочу играть такими вещами! Неужели вы не понимаете?!
– Это ты не понимаешь! Так нужно для дела!
– Даже если я соглашусь на вашу аферу, – сердито проговорил он, – то вам всё равно не удастся сохранить свои волосы нетронутыми.
– О! Это уже моя забота! Ты можешь не беспокоиться. Ты согласен?
– Вы вьёте из меня верёвки!
– Ты что-то путаешь, – рассмеялась она, – верёвки я вью из Шуры.
Наполеонов действительно часто произносил эту фразу применительно к себе.
Но Морис не собирался сдаваться и сказал:
– Вы вьёте их изо всех мужчин, попавших в ваши руки.
– Ты шутишь, Морис! На фига мне столько верёвок? – И она весело расхохоталась.
Именно в этот момент Миндаугас понял, что снова пойдёт у неё на поводу.
Он тихо вздохнул и отвернулся к окну. А за окном косые солнечные лучи падали на островок оранжевых настурций и на клумбу с ярко-жёлтыми бархатцами. Миндаугасу показалось, что и те и другие охвачены огнём. Точно так, как его любящее сердце.
Через плечо он посмотрел на Мирославу, разговаривающую с кем-то по мобильнику, и догадался, что она уже дозвонилась до Лебедевой и договаривается с ней о встрече.
Он не ошибся. Отключив связь, она подошла к нему, обняла сзади его плечи и уткнулась в его затылок носом. Она явно чувствовала себя виноватой и, желая сгладить ситуацию, ластилась, как большая кошка.
Ему были приятны её прикосновения, не стоило обманывать себя. Но всё-таки он знал, что под её ласковостью скрываются весьма острые когти, которые она легко выпускала в случае необходимости.
– Когда надо ехать? – спросил он, не оборачиваясь, чтобы продлить её ласку.
– Прямо сейчас, – ответила она и отодвинулась.
Взяв себя в руки, он спросил:
– В чём вы собираетесь ехать?
– В смысле? – не поняла она.
– Не в джинсах же и кроссовках! – повысил он голос.
– А в чём же? – прозвучал её голос несколько растерянно.
Он поднял обе руки к потолку.
– О мой бог! Вы же невеста!
– Нет, – покачала она головой. – Я только репетирую.
– Неважно! Всё должно быть достоверно! – убеждённо проговорил Морис.
– Пожалуй, ты прав, – вынуждена была согласиться она.
«Вот сейчас уж я и отведу душу», – подумал он с некоторой долей мстительности.
Всё объяснялось просто – Мирослава не любила наряжаться. Она не вылезала из джинсов, в крайнем случае брюк, водолазок, свитеров и кроссовок. Даже летом она ходила в полукроссовках. Уговорить её переодеться было нелёгким делом.
А Морис так любил наряжать её. Правда, нужно было хорошенько постараться найти в её гардеробе более-менее женственные вещи. Слава богу, что имелись вполне приличные блузки, пара юбок, столько же платьев для особых случаев и несколько пар мягких лодочек без каблуков. Мирослава была девушкой высокой и терпеть не могла обувь на каблуках.
Стоит признать, что всё это великолепие использовалось не по своему прямому назначению, а в качестве маскировки, когда надо было пустить кому-нибудь пыль в глаза или добыть информацию, не раскрывая своих истинных целей, как, например, сегодня.
И так как сегодня Мирослава выступала в качестве его невесты, Морис и впрямь отвёл душу, превратив её в почти что обычную современную девушку, собравшуюся замуж за любимого человека. Морис был уверен, что актёрские способности Мирославы сделают этот образ полным.
Так и случилось. В роль Мирослава начала входить в тот самый момент, как они сели в «БМВ» и выехали за ворота своего участка.
Сидя за рулём автомобиля, Морис ловил в зеркале её ласковые, влюблённые взгляды и в конце концов сам поверил, что везёт свою невесту.
И только один раз, когда он уж слишком засмотрелся на неё, она рявкнула голосом детектива:
– Смотри на дорогу!
Это сразу же отрезвило его, и Морис перестал витать в облаках.
В парикмахерской администратор сразу же, по просьбе Волгиной, пригласила Лебедеву.
– Это вы мне звонили? – спросила Варвара.
– Да, мне вас рекомендовала Ирина Аркадьевна Крапивина.
– О да! – расцвела Варвара. – Ирочка моя постоянная клиентка.
«Ирочка», – отметила про себя Мирослава и представила Миндаугаса.
– Это Морис, мой жених. – И, бросив на Миндаугаса лукавый взгляд, добавила кокетливо: – В последнее время он меня никуда от себя не отпускает.
«Великая актриса пропадает», – подумал про себя Морис.
А Варвара Лебедева пропела:
