– Перед тем, как выехать за вами, я успел навести справки, – сказал Пётр Петрович. – Георгий Веденеев, он же Юра-малахит. Гражданин. Двадцать девять лет. Молодая восходящая сила. Крайне жесток. Властен. Известен тем, что хранит слово с десятилетнего возраста. Даже среди кольщиков мало тех, кто может похвастать таким юным возрастом. Контролирует группировку, или как они называют себя, «Общество», численностью до пятисот человек. Добавьте околокриминальную шушеру, которая не состоит в Обществе, но кинется выполнять любое приказание. Получится очень серьёзная цифра. Наши спецслужбы уверены, что в ближайший год он станет главным человеком криминального мира города, – Орлов взял паузу и посмотрел на меня. – Криминального мира столицы.
– Не понял.
– Последние два года, после очередной отсидки, Малахит живёт в столице. Сам он уроженец Перми. Но не был здесь с подросткового возраста. Мне удалось установить, когда Веденеев прибыл. На следующий день после убийства вашей семьи.
– Ого!
– Именно. Не сомневаюсь, что Юра-малахит сотрудничает с теми, кто хочет убить вас. И прибыл в город по заказу. Предыдущие исполнители не справились, поэтому заказчики наняли других. На этот раз людей посерьёзней.
Я засомневался.
– Наша встреча была случайностью. Он вообще собирался меня отпустить… А нет! Говорите, что держит слово с десятилетнего возраста? Теперь сходится. Малахит не мог нарушить кодекс и отпустил меня за то, что я спас его сестру. Ну, а потом… Я отказался. Он узнал меня. Точно узнал, так как не спросил, кто я такой. Зная, что я выжил при покушении и успешно дрался с разведчиком, посчитал меня опасным противником и сразу вызвал подмогу, – проанализировал я услышанное. – Значит, он нанят Ольговичами.
– Что? Ольговичи? – оживился Орлов. – Что вы знаете о них?
Я заметил острый взгляд следователя и то, как он весь напрягся.
– Пётр Петрович, будет вам! Курсанты тоже любят поболтать. Думаете, они не в курсе городских слухов? А я уж внимательно слушаю, кто что говорит.
Вроде выкрутился. Я не хотел говорить о бункере и вообще о тесных контактах с Вожеватовым. Орлов ещё немного посверлил меня взглядом, после чего отвернулся и добавил, как бы между прочим.
– Эксперты уточнили информацию об убийцах вашей семьи. Теперь мы знаем, что они не только из интерната, но и то, что одной из нападавших была девушка, – Орлов кивнул на главный вход. – Поспешите, Модест Альбертович. Кажется, ваша девушка Юлия Олеговна повздорила с вашей защитницей Бертой Ивановной.
Я пропустил начало конфликта. Перед центральным входом уже собралась толпа. Берта с Юлей со злостью смотрели друг на друга.
– А вот и виновник, – услышал я голос Рогнеды. – Здравствуй, Модест. Замечательно выглядишь! Что же ты вчера не зашёл ко мне?
Специально подливает масло в огонь. Интересно, зачем? Аристократке стало скучно? К моему удивлению, Юля никак не отреагировала, по-прежнему смотря с ненавистью лишь на Берту. А вот верного спутника Рогнеды, угрюмого второкурсника Илью, прозванного за молчание Илья-могила, слова задели. Я почувствовал ревность вперемешку с ненавистью.
Чего же они все ждут?
– Кто на этот раз? – прозвучал устало-ворчливый голос. – Юлия Олеговна? Опять вы. Что же вы, милочка… Впрочем, имеете право. Берта? От вас я никак не ожидал!
Из главного корпуса вышел Гай Иванович Сологуб. Мужчина с бинтом на шее. Тот самый декан белого факультета, к которому я изначально собирался распределиться.
– Ух, денёк такой хороший, а вы… – Гай прокашлялся и произнёс официальным тоном. – Как представитель администрации готов выслушать претензии и разрешить спор.
– Обвиняю! – взвизгнула Юля, но взяла паузу и продолжила уже спокойней. – Обвиняю Берту Пермякову в том, что она разрушает публичные отношения между мной и Модестом Ермоловым. В качестве доказательства имею показания свидетелей о том, что Берта следила за Модестом. А потом их видели… Они выплыли из Камы, подражая древней традиции молодожёнов.
Нормально. Меня не поделили две бабы.
– Отвергаю обвинения! – моментально ответила Берта. – Мы не подражали традиции!
– Вы следили за господином Ермоловым? – спросил Сологуб.
– Я? – стушевалась Берта. – Но не в этом смысле. Это не то, что вы подумали. Я хотела…
– Вы следили за ним?
– Да.
– Вы выплывали из Камы?
– Да.
Люди охнули.
– А я, дурочка, его на шампанское приглашала, – послышался голос Рогнеды. – Надо было сразу в речку. Бултых и всё. Надо же. Вроде, тихая воспитанная девушка. Хороша, Берта. Ничего не скажешь!
Сологуб строго посмотрел на Рогнеду. Та сделала жест рукой, мол, замолкаю.
– Сами готовы отстоять честь или доверяете кому?
Юля посмотрела на меня.
– Драться за честь доверяю моему молодому человеку. Боярину Модесту Альбертовичу Ермолову.
Нормально. Меня не поделили две бабы. Поэтому мне придётся драться.
– По правилам поединка семейной чести, – обратился Гай к Берте, – вы должны принести публичные извинения или выбрать защитника.
