– И что теперь? – спросила я, ощущая странное чувство ответственности за эту находку.
– Теперь нужно восстановить баланс, - произнёс Илар. - Посеять эти семена в Самайн. А на Бельтайн кто-то станет новым Хранителем, если лес сочтёт его или её достойным.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и от его взгляда стало тепло.
– Надеюсь, новым Хранителем не придётся быть мне? - опасливо спросила я, прижимая шкатулку с семенами к груди. - Не уверена, что готова к подобной ответственности.
Илар мягко усмехнулся, серебро его глаз блеснуло в свете лампы.
– Желание добровольное, – ответил он. - Да и не зря говорят, что цветок сорвать сложно: духи должны пропустить к нему. Но посадить семена лучше в твоём присутствии, как наследницы прошлого Хранителя.
– Самайн уже завтра, - повторила я слова Илая, осознавая, как быстро подступает этот древний праздник и как мало времени осталось.
– У нас есть семена папоротника и эльф, у которого заколосится и расцветёт даже сухое полено, если он воткнёт его в землю, – заметил Илар с лёгкой усмешкой. - Илай,ты ведь поможешь?
– Почту за честь, – отозвался эльф, чуть склоняя гoлову.
Мужчины переглянулись, и я почувствовала, что за этой беседой скрывается какая-то недосказанность. Как будто оба они знали об этом ритуале больше, чем сказали.
– Тем более, есть еще один нюанс, - медленно проговорил Илар, подтверждая мои догадки. – Лучше, чтобы это растение посадил мужчина.
– Я не претендую, - уверила я, покачав
головой. – Садовод-огородник из меня никудышный.
При мысли, что я завершу дело, которое так долго не давало духу дяди Саймона обрести покой, внутри разливалось тихое удовлетворение. А ночного похода в лес в самую таинственную ночь года я не боялась. Ведь рядом будет Илар, который не даст меня в обиду никому. Ни людям, ни лесным духам.
* * *
Илар никогда бы не подумал, что станет так отчаянно ревновать Лиру к Илаю. А ведь эльф на неё совершенно не претендовал и не проявлял интереса. Но почему-то, когда он вошёл в дом, услышал звонкий смех Лиры, а потом увидел её в компании Илая, вторая ипостась ощетинилась и буквально взвилась от негодования. Ни на минуту оставить нельзя!
Зато радость, вспыхнувшая в глазах Лиры при его виде, отозвалаcь сумасшедшим желанием шагнуть к ней, такой мягкой и домашней, сжать в объятиях, демонстрируя свои права на эту девушку, а затем взять на руки и унести наверх, подальше от любопытных глаз... Воображение тут же подкинуло пару ярких картинок.
Ирбиса не смущало прошлое Лиры. Она была чужой невестой? Возможно, у неё была близость с другим мужчиной? Ерунда. Для оборотней это не имело значения. У них не было культа невинности, которым так дорожили люди. Гораздо важнее всего была обоюдная верность – настоящая, непреложная, искренняя. И в этом Лира внушала ему абсолютное доверие.
Илар не мог определить её прошлые связи по запаху, но одно он знал наверняка: сейчас на ней не было аромата другого мужчины. Это знание немного успокаивало внутреннего зверя, который всё равно рвался оставить на ней свой запах. Метку, не физическую, но такую, чтобы мир знал – она принадлежит ему.
Вот только Лира вряд ли оценила бы подобный порыв. Он не стал задерживаться на кухне, коротко поздоровался и поднялся наверх, чтобы успокоить недовольного барса. Знал, что Илай поймёт и не обидится.
Вскоре Лира постучала в его комнату и попросила спуститься, чтобы продемонстрировать какую-то находку. Её голос звучал взволнованно и искренне. Как Илар мог отказать? А когда он увидел на тёмном бархате резной шкатулки флакон с мерцающими семенами магического папоротника, всё встало на свои места. И упомянутая духами потеря,и чья-то смерть. Разгадка всё время была рядом!
Хорошо, что Лира не стала задавать лишних вопросов по поводу осеннего ритуала. Без сожалений и споров отдала это право Илаю. А тот воспринял это с явным энтузиазмом.
«Но вторую ипостась она завтра увидит, - решил Илар. – Обещания надо выполнять, а Самайн самое подходящее время».
* * *
Лес в колдовскую ночь казался особенно диким и прекрасным. И он ждал нас. Опавшие листья мягким ковром лежали под ногами, шурша при каждом шаге. Лёгкий холодный туман стелился над землёй, заворачиваясь в узоры, будто тоже был частью древнего ритуала. Тусклые болoтные огоньки обрамляли края
тропинки, указывая путь, словно самым дорогим и желанным гостям. Впрочем, Тоби всё равно с подозрением разглядывал каждый торчащий корень.
Я несла шкатулку с семенами, чувствуя, как от неё исходит тепло. Наконец мы вышли на поляну, окружённую высокими, древними деревьями. Их стволы, покрытые мхом и лишайником, казались стражами, охраняющими это место. А в центре поляны горел костёр. Огонь был странный, призрачный – с переливами зелёного и синего. Но жар от него был настоящим, ощутимым, обжигающим.
– Сердце леса, - негромко пояснил Илар. - Начинается.
