Мойра хотела оттолкнуть Джекса, но у нее не было на это времени. Во вспотевших руках девушка сжимала ножницы. Ее глаза видели нити судьбы Торриуса Солера. Его жизни было суждено закончиться еще не скоро. Но еще она наблюдала за тем, как кожу Джекса прорезал нож. Увидев его кровь, Альма перестала раздумывать о всяком. Мысли покинули ее, и осталась только пустота.
Альма не думала о том, что когда-нибудь станет нарушать правила, она знала, что мир людей, возможно, принес ей много проблем или бед, но она всегда оставалась верна себе.
До того момента, пока жизни Джекса не стала угрожать опасность.
Альма не думала ни секунды, ее пальцы сжались на кольцах ножниц, которыми она отрезала нити. Ею руководило какое-то внутреннее чувство. Оно было сильнее правил и законов. Сильнее ее самой.
Перед ее глазами стояло выражение лица Торриуса Солера. Сначала злое, пропитанное ядом и сочащееся из его души. А затем лицо правителя озарили страх и ужас. Ножницы блеснули прямо перед его глазами.
В этот миг он увидел собственную судьбу, его нити, которые были незримы. Мойра показала их ему.
Атропос, третья богиня судьбы, дотронулась до нитей судьбы человека, собирающегося причинять вред смертному, а после оборвала их.
Все произошло слишком быстро, буквально в один миг целый мир будто замер.
Парень закричал, но не от боли. Он произносил имя Альмы снова и снова, держа ее на своих руках. Тело правителя опустилось на пол, и он больше не дышал.
Время перестало существовать. Гул в голове, что так беспокоил Джекса, прекратился.
– Эй! – продолжал звать Альму Джекс. – Какого черта ты сделала? Моя и твоя жизни неравноценны, ты сама это говорила!
Она чувствовала злость Джекса, и вместе с тем на ее ладони падали его слезы, которые он не был в силе остановить. Мойра дотянулась до щек Джекса.
– «Смертным далеко до твоей силы, а тебе далеко до смертных» – так ты сказал мне.
– Ты запомнила только это? Не смей умирать. Не смей делать это из-за меня!
– Думаю, теперь я могу сказать, что ты ошибался. Теперь я знаю, что значит быть смертной. – Она попыталась засмеяться, но вместо смеха раздался кашель. Альма хотела рассмешить Джекса. – Это отстой.
Волосы мойры стали черными, и ее время в мире людей закончилось.
Первый голос принадлежал Кайнару. Он будто хотел кого-то остановить. Того, кто пытался пробраться к месту смерти.
Сатори появилась в дверях совершенно неожиданно. Ее глаза наполнились слезами, а из приоткрытых губ вырвался крик ужаса, когда она увидела своего отца. Позади нее стояла Катлин, закрывая рот руками в немом крике страха и отвращения.
Сатори сделала шаг, за ним следующий, а потом побежала.
Остановилась девочка только у тела Торриуса, своего отца.
– Папа, папа! – звала она его снова и снова. Но мертвое тело уже не могло говорить.
Катлин сделала все возможное, чтобы оттащить Сатори и попытаться ее увести, но та никак не поддавалась. Девочка желала оставаться тут.
Тогда Катлин посмотрела на эринию:
– Ты сможешь что-то с этим сделать?
– Боюсь, что нет.
Эринии и не хотелось.
Кайнар внимательно наблюдал за всеми, не веря в происходящее вокруг. Ему было страшно подойти к Джексу, держащему Альму в своих руках.
Посланник смерти перевел взгляд на Джекса, который ничего вокруг себя не видел. Его руки касались волос Альмы. Ее открытые белые глаза были неподвижны.
– Она убила его?.. – спросил он шепотом, периодически поглядывая в сторону Сатори. Та не должна была знать.
Джекс наконец поднял взгляд и обратил внимание на эринию.
– Я бы хотел оказаться на его месте. Тогда бы она была жива.
Вайлент подошел сзади и осмотрел мойру. Его взгляд был изучающим и крайне задумчивым.
– Она не умерла.
– Что?
– Ее время подошло к концу, но Атропос жива. – Голос посланника смерти прозвучал в тишине особо отчетливо. – Настало время второй мойры.
Спасибо за выбор нашего издательства!
Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.
