– А ты врач? – перевел тему Джекс.
Парень замялся. Всего на секунду, но в его глазах промелькнуло сомнение, и он отвел взгляд перед тем, как дать ответ:
– Да. – И указал на бейджик на своем халате.
Парня звали Равид Хоуп. По крайней мере, так гласила надпись. Внезапно Альма обернулась, внимательно вглядываясь во врача, чем заставила его вжать голову в плечи и отступить на шаг. Девушка явно смущала его своим поведением. Она приподняла кончик кепки и вздернула подборок.
– Ты лжешь, смертный. Ложь – тяжкий грех для людей.
Джекс про себя порадовался, будто с его души сняли камень. Вряд ли Равид верил ее словам или воспринимал их всерьез, но говорила Альма довольно напористо. Теперь парень выглядел загнанным в угол, а Альма продолжала наступать.
– Ты врешь богине судьбы, я чувствую твою ложь за версту, смертный. – Она сощурила глаза и приспустила очки.
Равид увидел ее белые глаза, и прежде, чем он успел закричать, Джекс схватил его и уволок за ближайшую приоткрытую дверь, толкнув ее спиной. К счастью, там оказалась пустая подсобка. Парень мычал и даже пытался укусить руку Джекса, которой он прикрывал его рот для надежности.
Джекс вжал Равида в стенку. Его халат распахнулся, и под ним оказалась обычная больничная пижама.
– Ха! Ты такой же пациент, как и я, – догадался Джекс.
Парень прикусил губу от досады.
– Назови свое настоящее имя, смертный, – потребовала Альма.
В воздухе повисло молчание. Суета и шум больницы за дверью никуда не делись, но сейчас они находились где-то далеко. За тонкой стенкой слышались шаги людей: пациенты, врачи – все куда-то спешили. Дыхание Джекса было ускоренным, тяжелым. Если этому самозванцу придет в голову закричать и позвать на помощь, со стороны Джекс будет выглядеть как напавший на парня преступник. Незавидное положение.
Но он не закричит. Потому что краденый халат и бейджик не сыграют ему на руку. Он тоже попал в какую-то заварушку. Они были почти в одном положении.
– Кайнар Хоуп, – с большим нежеланием сознался парень.
А затем он вырвался из рук Джекса, оттолкнув его в сторону.
– Почему твои глаза белые? – обратился он к Альме. Видимо, это произвело на него сильное впечатление.
Джекс покачал головой и с осуждением посмотрел на мойру. «Я же говорил тебе так не делать!» – выражал его взгляд.
Его любимая фраза.
Похоже, тайны были у всех троих.
Альма не знала, зачем так поступила, зачем сняла очки, открыв смертному правду, в которую он все равно не верил и которую не хотел признавать. Но девушка чувствовала, что это был правильный поступок. Что-то в этом смертном притягивало и заставляло ему открыться, несмотря на то, при каких странных обстоятельствах они познакомились. Будто они были чем-то похожи, хотя от этой теории веяло абсурдом. Если смертный решит поднять шум, они окажутся в ловушке. Но он так не станет делать, потому что тогда в капкане окажутся не двое, а все трое.
Альма знала, что Джекс считал ее девушкой, которая не понимает мира людей и не разбирается в них. Но она долгое время следила за ними, наблюдала, как смерть затрагивает их, видела мысли и эмоции каждого человека, чьи нити в итоге оказались в ее руках. Так что предчувствие вряд ли ее обмануло.
– Так, ладно, – вздохнул Кайнар, поправляя измятый Джексом ворот халата. – Давайте по порядку. Мы в равном положении.
Альма бросила на него недовольный и полный пренебрежения взгляд. Оказавшись наравне с двумя смертными, она ощущала себя в ловушке.
– Тогда ты первый, – сказала мойра.
– Почему это я?
– Ты самый подозрительный, – поддержал Джекс.
Кайнар хмыкнул:
– Не страннее девушки с белыми глазами. У тебя альбинизм?
Альма не знала, что это такое, но слово вполне походило на название какой-то людской болезни, а она не хотела, чтобы ее сравнивали со смертными.
Джекс не был уверен, что сказать правду про Альму будет правильным поступком. Вряд ли Кайнар поверит в то, что перед ним богиня судьбы, которая сбегает из больницы. Но прежде чем Джекс успел предостеречь Альму от ошибки, она его опередила:
– Я третья мойра.
Кайнар засмеялся:
– А я правитель!
– Как удачно, мы как раз к правителям направляемся. Тебе выпала честь сопроводить богиню судьбы в свой дом, смертный.
Кайнар быстро посмотрел на Джекса:
– Она серьезно? Или вы сбегаете из психиатрического отделения? – Парень усмехнулся: – А выглядели нормальными.
– Да как ты смеешь сомневаться в моих словах? Смертный должен знать свое место, когда стоит рядом с мойрой.
– Почему ты продолжаешь звать меня смертным?
– Я тоже задаюсь этим вопросом, чувак, – ответил Джекс вместо Альмы, пожимая плечами.
– Я называю тебя тем, кто ты есть, – сказала Альма. – Если ты не способен принять правду, то это потому, что ты ограниченное существо, и дело в тебе, а не в моих словах.
Рядом послышался звук шагов. Все трое замерли, прислушиваясь к внешнему миру. Пара врачей, беседуя между собой, прошла мимо каморки, захламленной швабрами и ведрами, ничего не заметив, и вошла в лифт.
Кайнар посмотрел на Джекса:
– Теперь твоя очередь. Очень надеюсь, что ты более… хм… в своем уме. – Он покосился на мойру.
