Альма приготовилась к тому, что эринии придет в голову снова атаковать ее, причинить боль и, возможно, убить первым, прежде чем это удастся сделать Демьяну. Возможно, посланнику смерти нравилось ощущение первенства. К тому же богиня судьбы стала бы неплохим преимуществом в его руках. С помощью нее он мог выторговать себе свободу.
Но неожиданно посланник смерти напал не на нее, а на Демьяна.
Стилет едва коснулся предплечья, Демьян закричал, приложив руку к месту удара. Сквозь его пальцы сочилась кровь. Невольно мойра дотянулась до собственной раны на руке, оставленной эринией, – она была слабая, будто он предупреждал или демонстрировал свое превосходство. А вот с Демьяном эриния обошелся куда хуже и целенаправленно пытался устранить.
Не став долго ждать, посланник смерти нанес следующий удар. Демьяну удалось увернуться от стилета, но мойра была уверена, что это случайность.
Демьян не умел драться.
Послышался крик Торриуса, который наблюдал за их сражением и требовал, чтобы эриния остановился. Но тот его не слышал. Или слышал, но делал вид, что приказы правителя не имеют значения.
Кончик стилета оказался возле глаза Демьяна. Тот споткнулся, все еще продолжая прижимать ладонь к ране, останавливая кровь, и посланник смерти навис над ним. Альма знала, что эриния сражается не в полную силу и не всерьез. Потому что он так же, как и она, не мог убить смертного, не имея на то причины и приказа из Царства Темных.
Демьян тоже это знал, но в момент нападения вряд ли помнил об этом правиле.
Поняв, что приказы не возымели никакого эффекта на посланника смерти, Торриус крикнул охране. Альма искренне считала этих смертных бесполезными и не сомневалась, что и правитель уже сам смог в этом убедиться, когда они упустили пленников.
Но другого выбора у правителя не оставалось, он был бессилен.
Альма оказалась на свободе. К ней подлетел Кайнар и подошел Джекс. Он ловко выбрался из захвата.
Джекс держал сай наготове. Парень вздохнул с облегчением, приятно было использовать клинок в полную силу. Он не был похож на бесполезную деревяшку, находясь рядом с мойрой и защищая ее. На самом деле расстояние не имело значения. Джекс был уверен, что, находись он за сотни километров отсюда или на другом конце земли, вдали от Альмы, сай все равно ощущал бы потребность защищать богиню судьбы.
Все трое сгруппировались, держась близко друг к другу и образовывая круг.
Торриус находился возле Сатори, стараясь защитить ее. Джекс не видел в его глазах любви к дочери; скорее, он смотрел на нее так, как правитель должен смотреть на корону – нечто желанное и ценное. Для некоторых людей вещь была важнее жизни или другого человека, и Сатори заменяла эту вещь или же была ею.
Эриния быстро расправился со своим соперником. Демьян множество раз жестикулировал и произносил непонятные для Джекса слова, но мойра их понимала. В движениях мужчины она узнавала древние заклинания, но они не были известны ни в мире смертных, ни в Пантеоне. Это были заклинания нижнего мира.
Вот только от кого их узнал Демьян, Альма не понимала.
Заклинания не срабатывали на эринии. Он продолжал наседать до тех пор, пока бедный Демьян не зажмурил глаза от страха. Он не мог больше контролировать посланника смерти, и это пугало его.
– Остановись! – воскликнул Торриус. В его голосе не было и нотки приказа, а скорее мольба и страх за сына.
Эриния опустил руку, в которой держал стилет. На его лице отображалось победное выражение, которое злило Альму: она ощущала себя отодвинутой на задний план, потому что посланники смерти стояли ниже богини судьбы. Эринии созданы для того, чтобы подчиняться, а этот вел себя чересчур высокомерно.
– Возомнил себя спасителем, – недовольно хмыкнула мойра.
– Вообще-то он реально нас спас, – оспорил Джекс.
– Не так сильно он и помог, – настаивала на своем Альма, не желая признавать эринию значимым. – Без него мы тоже неплохо справлялись.
– Ага, если не учитывать то, что каждый из нас был в заложниках у стражи.
– Выбрались мы сами, – заметил Кайнар, вступая в их диалог. Он поглядывал на свои босые ноги гарпии, все еще жалея кроссовки.
Джекс был уверен, что парень сказал это только затем, чтобы поспорить с ним.
Эриния не слушал их разговоры. Его взгляд был устремлен на Демьяна, который пятился от него все дальше, надеясь убежать, но выглядело это крайне глупо.
Торриус Солер не мог отойти от дочери, которая не предпринимала даже малейшей попытки сбежать – она стояла и смотрела, чем все закончится, а стража боялась приблизиться даже на шаг к посланнику смерти: вдруг он заберет их в нижний мир, заточив в Царстве Темных.
– Уходите, – бросил эриния, даже не обернувшись.
Сказанное им застало врасплох, и Джекс не сразу понял, к кому обращался посланник смерти. До него дошло, только когда Альма, не выдержав, ткнула парня в бок и указала в сторону эринии.
– Пора убираться отсюда, – сказал Кайнар.
Джекс готов был признать, что в последнее время очень полюбил эту фразу, и это было единственным, в чем он мог согласиться с Кайнаром.
