– Не будь такой формальной, Катлин, – обратилась супруга правителя к ней будто к давней знакомой. Словно перед ними не было никакой пропасти и статусов.
Катлин, мягко улыбнувшись, удалилась из покоев, закрывая за собой двери.
С уходом служанки повисла неловкая пауза. Елонна поднялась с дивана. Ей было неловко от того, что остальным пришлось стоять. Женщина указала на столик, который Джекс заметил не сразу. Он стоял посреди комнаты, и возле него находилось ровно пять стульев. Один из них, самый крайний, отличался от остальных и не вписывался в общую картину интерьера.
Супруга Торриуса Солера знала, что они придут.
– Я ждала на одного человека меньше, – смутилась она. – Поэтому пришлось взять дополнительный стул.
Она была первой, кто присел за стол в самом его центре. Но остальные так и продолжали стоять.
Елонна посмотрела на эринию, не скрывая, что именно его не ожидала увидеть.
– Не беспокойтесь, я не человек, – с лукавой усмешкой подмигнул посланник смерти.
У Джекса остановилось дыхание. Как Вайлент мог так взять и раскрыть все карты! Не то чтобы его сущность была секретом, но обычно к таким вещам людям следует быть готовым. А эриния даже не потрудился прощупать почву осведомленности Елонны.
– Я знаю, – только и сказала она спокойным голосом.
Джекс вновь позволил себе задышать.
– Зачем мы здесь? – спросила мойра, выходя вперед. – Желаете нас подчинить так же, как и ваш муж?
– Атропос, ты слишком груба, – словно прочитав мысли Джекса, сказал эриния.
– Кто бы мне это говорил! – парировала она.
– Все нормально, – неожиданно сказала женщина. Она печально взглянула на стол, накрытый для чаепития, за который никто не садился, а затем сцепила руки в замок, положив их на колени. – Богиня судьбы вправе задать мне этот вопрос. Но я попросила Катлин помочь вам не для того, чтобы снова навредить, как мой муж.
Джексу стало жаль Елонну. Он подумал о том, что правительнице было совсем скучно в этом замке среди закрытых, пусть и просторных комнат. Поэтому он сделал первый шаг, потянув за собой Кайнара, и они сели за стол.
Нехотя за ним последовала Альма, а затем и эриния, у которого не оставалось иного выбора.
На лице Елонны появилась улыбка, оттого что гости присоединились к ней.
– У меня есть просьба, – сказала она.
Елонна, на удивление никому не позволяя, сама взяла небольшой фарфоровый чайничек и разлила чай. Было довольно непривычно наблюдать, как супруга правителя ухаживает за обычными людьми. В комнате не было ни единого помощника или горничной.
– Естественно, – усмехнулась разочарованно мойра. – Как и у всех смертных. Вы мало чем отличаетесь между собой.
– Я расскажу, как остановить моего мужа, и мне известно все, что он делает.
– Ты знаешь, как он призывает посланников смерти? – невозмутимо поинтересовался эриния, будто говорил о погоде, насыпая в свою кружку больше сахара и отпивая из нее маленькими глотками.
– Я знаю достаточно о своем муже и могу рассказать.
Альма вздохнула. Эта информация была бы полезна. И Елонна напоила их чаем с бисквитным печеньем, а не пыталась убить. Поэтому мойра решила ее выслушать.
– Что ты хочешь получить взамен?
– Отрежь мои нити судьбы, – попросила она.
Альма подавилась печеньем, которое успела откусить, а затем посмотрела на смертную женщину. Вернее, она смотрела
– Твои нити, они…
Неосознанно мойра положила печенье прямо на стол мимо тарелки и неаккуратно поставила чашку. Альма не стала произносить вслух то, что могла видеть только она и, очевидно, знать сама Елонна. Женщина опустила глаза, сомкнув руки на коленях и пряча их под столом, чтобы гости не заметили ее волнение и дрожь в пальцах.
Мойра видела, что оставшиеся нити судьбы Елонны очень коротки. Ей осталось недолго, и Альма отчетливо видела их конец.
Жена правителя умирала.
– Я не могу, – ответила Альма с тяжестью.
Ей не приходилось раньше смотреть на людей так близко, смертные никогда не просили ее отрезать нити их судьбы или облегчить страдания. Там, в Пантеоне, все было проще. Веретено жизни и нити судьбы действовали как один слаженный механизм, мойрам нужно было только контролировать его работу.
Елонна не поднимала глаз из-под опущенных ресниц. Казалось, на ее глазах выступают слезы, но она продолжала ждать ответа.
Поэтому Альма продолжила говорить:
– Это не в моих силах, – сказала мойра, и впервые ей захотелось коснуться руки человека, чтобы ощутить тепло кожи и дать ему успокоение и поддержку. – Пока не придет срок, я не могу это сделать. У всего есть свои последствия, нельзя нарушать баланс.
Елонна понимающе кивнула, несмотря на то что Альма объяснила достаточно поверхностно и не сказала конкретную причину. Но для Елонны этих слов было достаточно.
– Мне жаль.
– Не стоит, – произнесла госпожа Солер, впервые за затянувшуюся паузу решившись поднять взгляд. В ее глазах была погасшая надежда, но уголками губ она старалась улыбаться. – Я понимаю, что богини судьбы не всесильны.
