– А я вот все понял, – воспрянул эриния, излучая гордость. – В отличие от вас, смертных, я знаю, о чем говорит мойра.
Джекс готов был испепелить его одним только взглядом или чем-нибудь другим, если под руку попадется.
– Джекс, – обратилась к нему Альма так быстро, что парню не сразу удалось осознать, что мойра назвала его по имени, – что ты чувствовал рядом с той девочкой?
Он задумался, вспоминая свои ощущения.
– Наверное, мне хотелось защитить ее. Но это только потому, что она еще ребенок.
– Нет, как раз наоборот.
– Я не понимаю.
– Ну конечно же, – усмехнулся эриния, вставляя свое колкое замечание.
Джексу хотелось ударить его и не обращать внимание на то, что он ударит посланника смерти.
– Ты был готов отдать за нее жизнь, если придется. Это не обычное желание, Джекс. Сатори пробуждает в любом это чувство, потому что она сосуд. Сосуд, который
Джекс вспомнил случай с Равидом Хоупом. Когда отец Кайнара был загнан в угол, он пытался навредить сыну и Джексу, но никак не Сатори. Но в этот момент Джекс думал не о себе и не о своем друге, он думал о незнакомой ему девочке, которую недавно встретил. Альма была права: то желание не было просто желанием, которое испытываешь, пытаясь защитить ребенка. Это было инстинктом. И даже больше. Словно тело Джекса само заставляло его это делать. Подчинялось не ему, а ей.
Джекс был уверен, что пожертвовал бы жизнью и сделал бы это неосознанно.
– Что ты пытаешься сказать? – спросил он у Альмы.
– Она сосуд, это я знаю точно. А вот для кого или чей, сказать не могу, это мне неизвестно. Но в девочке что-то странное и одновременно… хм, родное? Я не могу это выразить языком мира людей.
– Звучит странно, – сказал Кайнар.
Он понимал, о чем говорила Альма и что чувствовал Джекс, ведь он сам ощущал нечто похожее. Яростное, загорающееся будто пламя желание оберегать девочку любой ценой. Может быть, поэтому она все это время была такая спокойная и смотрела на все происходящее будто со стороны – она просто знала, что ей ничего не угрожает. Даже если убьют всех вокруг, никто не посмеет тронуть ее.
Поэтому Торриус Солер оберегал ее. Но не как дочь. Как ценную вещь, которую он собирался использовать.
Вопросов было много, и все они нуждались в ответах. Прежде чем Джекс решился выдвинуть догадку, за дверью комнаты, в которой они скрывались, послышались шаги.
– Следовало найти место поукромнее, – заметил Кайнар.
– Сейчас не лучшее время придираться, – упрекнула его Альма, показывая в сторону двери.
Альма оглянулась, рассматривая просторную комнату, в которой они находились. Выход был только один – дверь, через которую они сюда попали. Никаких дополнительных комнат и тем более выходов для прислуги не имелось. Мойра даже не знала, кому принадлежат эти покои, в которые их завел Джекс.
Ее рука слегка болела. Раньше богиню судьбы никто не ранил, но сейчас, находясь в человеческом теле, Альма испытывала боль, как и любой смертный, которого ранили. Утешало то, что кровь перестала беспокоить и портить ее плащ, но место ранения все равно неприятно саднило.
Шаги усиливались. Девушка замечала нарастающую панику на лицах Джекса и Кайнара. Посланник смерти оставался невозмутимым. Альме хотелось стукнуть его, чтобы нарушить это раздражающее спокойствие на его лице, которого не было у нее самой. Но это было бы бессмысленно: эринии в своем теле легче переносят раны, и они быстро исчезают.
В скудно обставленной комнате не было ничего полезного для побега. Мойра заметила, как Кайнар думал в том же направлении, внимательно осматриваясь, чтобы найти хоть что-нибудь стоящее. Она видела, как гаснет надежда в его глазах и медленно опускаются плечи.
Альма понимала, что испытывал парень – безысходность. Но она не могла разделить с ним это чувство. Страх она считала унизительным, недостойным богини судьбы. Вместо этого девушка предпочитала гнев.
Пусть у нее не было оружия или иного способа защиты, зато ножницы никогда не покидали ее рук.
Раздался щелчок.
Альма затаила дыхание и поняла, что не она одна. Вокруг стало слишком тихо. Даже посланник смерти перестал ехидничать и насторожился.
– О, я вас нашла. – В двери показалась голова служанки.
– Катлин? – удивился Джекс, первым придя в себя, словно очнувшись. – Что ты здесь делаешь?
Альма вновь начала слышать постороннее дыхание вокруг.
Служанка энергично закивала и подозвала парня поближе указательным пальцем.
– Мне дали поручение, – сказала она. – Секретное.
Джекс изумленно посмотрел на нее. На помощь ему пришел Кайнар, который подошел ближе. Катлин была рада увидеть еще одно знакомое лицо. Она с недоверием и подозрительностью иногда бросала взгляды на посланника смерти и мойру, будто бы знала, кто они такие, хотя внешне они ничем не выдавали себя.
– От кого? – задал вопрос Кайнар.
– Госпожа Солер велела мне отыскать вас и отвести к ней. – Катлин смущенно убрала прядь волос за ухо и снова посмотрела в сторону, где стоял эриния, скрестив руки на груди и хмурясь, навевая ужас.
