– Главное, чтобы он не был мудаком, – соглашается Кира.
– Он хороший. Он очень мне помог.
– Девчонки, отпустим ее пораньше? – внезапно спрашивает Марина.
– Конечно!
– И отпустим, и платье подберем.
– И туфли от спонсоров из новой коллекции.
– Чур, я сделаю Ане макияж! – радостно вопит Маша, самая младшая из нас. – У меня давно руки чешутся поработать с ее чудесными глазами.
– А я займусь прической, – присоединяется Алена. – Я раньше парикмахером работала.
– Не надо! – лепечу я. – У меня все нормально с прической. И я не крашусь. И я пойду в брючном костюме.
– В этом?
Девчонки оглядывают мои брюки и висящий на стуле жакет.
– Ну да.
– Ни за что! – вопят они хором.
И продолжают на разные голоса:
– Это же ваше первое свидание!
– Это вообще первое свидание в твоей жизни. Ты должна быть богиней! И будешь!
– У тебя потрясная фигура, надо это продемонстрировать.
– И глаза…
– И надо обязательно сделать фотки!
Фотки? Туфли? Макияж?
Да что началось то? Нормально же все было…
Николай
– Я у нее детей отберу! – срывается с моих губ.
– Не получится, – произносит мама. – Дети всегда остаются с матерью.
Она очень расстроилась от моих новостей, даже поплакала. А потом хотела срочно всем звонить: Ане, ее родителям, нашим детям… Но я ее остановил. Я сначала должен понять, что конкретно буду делать. А то она сейчас поднимет кипеш, и непонятно, как это все потом обернется.
– Квартиру отберу! – бурчу я.
Хотя прекрасно понимаю, что это невозможно. Я уже консультировался с юристом, когда Снежана меня прижала разговорами о женитьбе. Я не могу претендовать даже на половину. Потому что на покупку этой квартиры была потрачена сумма, принадлежащая Ане.
Она получила в наследство квартиру от бабушки. Мы ее продали. И нашу старую квартиру тоже. Ипотеку на нее между прочим, закрыл я! Но юрист мне объяснил, что, раз это произошло в браке, то все считается общим. А вот наследство – нет.
Это капец как несправедливо! Я зарабатываю гораздо больше Ани. Я содержу всю семью. А она так, что-то там строчит на машинке.
По сути, та наша первая квартира – моя заслуга. И новую мы должны делить пополам. Но нет. Ей достанется большая часть, три четверти, как сказал тот юрист. Хотя, может, есть какие-то лазейки?
– Я найму лучшего адвоката! – никак не могу успокоиться.
– Лучше найми себе мозгоправа, – бурчит отец.
– Кого?
– Того, кто тебе мозги поставит на место!
– Саша! – мама возмущенно орет на отца.
– Меньше надо было ему в жопу дуть! – огрызается он. – А мне надо было больше сыном заниматься…
– Ты на чьей стороне вообще? – наезжает мама.
– Я на стороне здравого смысла. Сын наш совсем оборзел. И получает сейчас по заслугам.
– Она его одежду продала! – возмущенно вопит мама.
Да! Я до сих пор не могу в это поверить. Чтобы Аня такое сотворила? Да она вообще не способна… Может, все же, где-то припрятала?
– И куда деньги дела? – агрессивно продолжает отец. – Детей в лагерь отправила! Да Аня просто… Она лучшее, что было в твоей жизни! А ты все профукал.
Я не выдерживаю и выскакиваю из-за стола.
– Сынок, ты не доел! – кричит мне вслед мама.
– Сыт по горло!
Иду в сад. Падаю в кресло в беседке. Кручу в руках телефон. И – пишу Максиму.
“Привет, сын. Как дела? Как лагерь?”
“Иди в жопу”, – прилетает мгновенный ответ.
Что? Какого… Он вообще охренел?
Я сразу же звоню.
– Ты как с отцом разговариваешь?! – ору на него.
– Ты мне больше не отец! – огрызается мой охамевший отпрыск.
И бросает трубку.
Капец… Дожили!
Алиске можно даже не писать. Если уж Макс так себя ведет… Эта стерва успела настроить детей против меня!
* * *
Ближе к вечеру я подъезжаю к ателье, где работает моя жена. Сам толком не знаю, что буду делать. Но я должен ее увидеть! И чтобы того мужика рядом не было. Надо поговорить наедине. Мне кажется, я еще могу на нее повлиять.
Захожу, вижу ее рабочее место – за машинкой пусто.
– Где Аня?
– Так она уволилась, – отвечают ее коллеги.
– Что?
– Она здесь больше не работает. Уже вторая неделя пошла…
– А где… Где ее найти?
– Не знаем.
Курицы пожимают плечами, отводят глаза.
Знают. Точно знают! Но покрывают ее… Знают обо всем.
И тут я встречаюсь глазами с одной. Аня меня с ней как-то знакомила, кажется, ее зовут Тамара. Солидная тетя в летах. И вот она мне как бы незаметно кивает.
Я выхожу. Жду минут пять. Она выходит следом.
– Аня теперь в “Мандарине” работает.
– Охренеть! – вырывается у меня.
– Она сейчас, конечно, очень расстроена. На эмоциях наделала глупостей. С работы уволилась… Ну и что, что там платят больше! У нас здесь тихо, спокойно. А там полный дурдом! Вечные авралы и переработки.
В ее голосе читается явная зависть. Я так понимаю, эту Тамару туда не звали. Я помню, как Аня заикалась о работе в этом самом “Мандарине”. Мол, ее заметили, оценили и позвали – единственную из всего ателье.
Я тогда, естественно, запретил ей менять работу. Нафиг надо, чтобы жена возвращалась по ночам! Кто мне ужин приготовит?
А теперь она, значит…
– Думаю, вы еще можете помириться, – выдает Тамара.
А я спрашиваю:
– Что за мужик у нее?
– Мужик? Какой мужик? – она искренне удивляется.
– Ну, такой… на Лэнд ровере.
– Ярослав?
– Кто?
