– Не бойся. Я же обещал быть джентльменом. Если ты сама на меня не набросишься, буду держать себя в руках.
Ага, ага. И себя, и свою торчащую мачту…
– Ты же знаешь, что нужно делать, чтобы усыпить перевозбужденного мальчика, – продолжаю я.
– Что?
Анюта все еще роется в коробках.
– Ты же сама давала советы. Напои меня теплым молоком, обними, погладь за ушком, почеши пузико…
– Не было там про пузико! – смеется она. – Да и нет у тебя пузика.
Она косится на мой пресс, который я, естественно, напрягаю изо всех сил.
– Пузика, может, и нет, но, если поискать примерно в том районе, можно найти что-нибудь интересное.
Она смущенно вспыхивает. Поворачивается ко мне с одеялом в руках. Я протягиваю руки, чтобы взять его у нее. Наши пальцы соприкасаются…
Дальше все как в тумане.
Прихожу в себя – одеяло валяется на полу. Там же мое полотенце. Анюта прижата к стене и зафиксирована надежным захватом. А мой язык изучает ее гланды…
Фак… Я же вообще не собирался!
– Боже, – срывается с губ Анюты, как только я даю ей передышку. – Ты так целуешься…
– Как?
– Умопомрачительно…
– А хочешь узнать, как я…
– Яр!
Ее ладонь упирается в мою грудь. Она как будто пытается оттолкнуть меня. Что совсем не просто, учитывая мои габариты.
Она меня боится?
Дрожать, вроде, перестала. Но вся сжалась. И смотрит, как котенок на волкодава, разинувшего пасть.
Да не сожру я тебя! Разве что пооблизываю и слегка понадкусываю. Это будет не больно, клянусь!
Ладно. Я джентельмен. Я обещал.
Анюта сейчас в шоке, расстроена, испугана всем произошедшим… Не лучший момент для нашего первого раза.
– Может, киношку посмотрим? – предлагаю я.
– Давай! – с облегчением соглашается Анюта.
– Какую?
– Мне все равно.
– Мне тоже…
* * *
Мы подняли спинку дивана, набросали на него подушек и включили телевизор. И даже нашли какой-то ромком. Или боевик. Или… Я вообще без понятия, что там идет. Я весь – в Анюте. В ее запахе. В прикосновениям к ее нежной коже. В ее дыхании…
Мы пьем теплое молоко. С печеньками. Детский сад, ясельная группа! Но так сейчас надо.
– Засыпаешь?
Анюта зевает.
– Это от шампанского…
– Да что ты там выпила? И когда это было.
Она кладет голову мне на плечо.
– Я всегда от него спать хочу. И от теплого молока тоже…
Понятно. Комбо, усыпляющее Анюту. Буду знать.
Ее голова все больше тяжелеет. Дыхание замедляется. Она начинает сползать с моего плеча.
Я подхватываю ее, поднимаю на руки. отношу в постель. Она обнимает меня за шею, не хочет отпускать. Ну, во всяком случае, мне так кажется.
Я заворачиваю ее в одеяло, ложусь рядом и прижимаю к себе.
Просто поспим вместе.
Надеюсь, преграда из одеяла и слово джентльмена удержат меня и мою мачту…
* * *
Утро. Я просыпаюсь, Анюта лежит рядом, подложив ладошку под щеку. Я тоже лежу… местами. А местами уже поднялся и готов к подвигам.
Мля! Надо валить отсюда, а то я за себя не отвечаю.
Иду на кухню, роюсь в шкафах. Нахожу блинную муку. И делаю то, что привык делать, когда у меня ночует Дениска.
Через полчаса слышу топот босых ног. Анюта стоит на пороге, кухни, удивленно таращится на меня.
– Ты уже… А я хотела быстренько завтрак приготовить…
– Я нажарил тебе блинчиков. Любишь их?
Мой вполне невинный вопрос вызывает совершенно неожиданную реакцию.
Губы Анюты начинают дрожать. Глаза наполняются слезами. Она шмыгает носом…
– Анют, ты чего? Что случилось? Коля? Он что-то сделал?
Написал или позвонил, пока я тут на кухне возился..
– Ты… ты…
– Я что-то сделал не так?
– Ты сделал мне блинчики! Никто никогда… Всегда только я…
Я не понимаю, в чем дело. Ну, пожарил я блинчики на завтрак. Почему из-за этого Анюта плачет?
Николай
Я паркуюсь на стоянке у офиса. Сегодня мой первый рабочий день после отпуска. Наконец-то! Уже соскучился по работе.
Вся моя жизнь, блин, пошла по звезде. Жена свалила, да еще и ведет себя, как последняя стерва и шалава. Дети не уважают и ни во что не ставят. Квартиру практически потерял, хотя еще поборюсь. Только машина осталась. Хотя и тут Анька, если захочет, сможет отсудить половину.
Со всех сторон засада!
И лишь на работе у меня полная стабильность. Здесь я хоть и не самый крупный, но начальник. Меня уважают. Слушаются. Подчиняются.
Смотрю в зеркало, поправляю галстук. Единственный, который у меня остался. Эта су… продала всю мою одежду! Ладно хоть в Сочи взял с собой костюм, пару рубашек и галстук – для отвода Аниных глаз. Я же типа в командировку ехал. А она уже все знала и готовилась…
У меня такой гардероб был! Я бы ее прибил за одни только галстуки. А брюки… А ремни… Ладно. Не буду сейчас об этом думать. И так уже глаз дергается от нервов.
Выхожу из машины. Щелкаю пультом. Уверенным шагом иду через стоянку. Чувствую себя человеком. Впервые за эту неделю.
Вхожу в холл, пересекаю его. Здороваюсь с какими-то малозначительными сотрудниками, которых едва знаю. Пока что никто из моего отдела на пути не попался. Предвкушаю, как они будут рады моему возвращению.
О. А это кто нарисовался? Снежана! Тоже вернулась из отпуска. Ну да, мы же на одни даты брали.
