Но она упархивает куда-то в комнату. Дети тоже демонстративно покидают прихожую. Через две минуты, в течение которых я мнусь у двери, медленно и тщательно развязывая шнурки, Аня возвращается. На ней короткая джинсовая юбка и какая-то фигня с открытым плечом. Выглядит, как какая-то студентка! Совершенно несерьезно.
– Если что – звони, – говорит она. – Я на связи.
– Ты же хотела, чтобы мы вместе пообщались!
– Успеем. А пока сам налаживай контакты.
Она надевает кеды, по-моему, Алискины. И – испаряется из квартиры.
Капец… Я остаюсь в звенящей тишине. Брожу туда-сюда. Как тут все ярко! У Аньки никогда не было вкуса. Сплошная пестрота на кухне. Не то что в нашей квартире…
К горлу снова подкатывает комок злости. И жажда. Просто дикое желание выпить.
Пью воду. И иду на характерные звуки, доносящиеся из комнаты сына. У двери колеблюсь – постучать, не постучать? В итоге вхожу без стука.
Макс даже не оборачивается. Сидит перед компьютером, мочит гоблинов.
– Привет.
Полный игнор. Что делать-то? Прикрикнуть, как раньше? И что потом?
– Этот комп я тебе купил, – срывается с моего языка.
– Забрать хочешь? – не останавливаясь, продолжает он.
С такой же злостью, какую чувствую я сам.
– Поговорить хочу.
– Говори.
– Да прекрати ты играть!
На экране умирает очередной гоблин. Это вообще нормально, что ребенок таким вот занимается? Что-то раньше я об этом не задумывался.
Макс молча и сосредоточенно играет, игнорируя мое присутствие. Я совершенно растерян. Что мне делать?
Выхожу из его комнаты.
Иду к Алисе. Стучусь. Тут точно нужно стучаться.
– Чего надо?
Я открываю дверь.
– Ты подлец! – безо всяких предисловий заявляет она.
– Дочь, я совершил ошибку… – начинаю заготовленную фразу.
– Ошибку? Это так называется?
– Я сожалею об этом.
– И что меняется от твоего сожаления?
Я пожимаю плечами.
– Поздно сожалеть! – выпаливает Алиса.
– Я твой отец. И я люблю тебя.
Эти слова даются мне ох как непросто. И да, вынужден признать – я говорю их своей дочери впервые в жизни.
– Любишь? Сегодня любишь. А завтра заведешь новую семью, новых детей, будешь любить их, а про нас забудешь!
Я не знаю, как возразить, какие найти слова. Но именно сейчас очень остро чувствую: поезд ушел. Я потерял связь со своими детьми. Причем уже давно…
Аня
– Анют, пойдем! – Яр тянет меня за собой.
– Подожди…
– Что?
– Давай тут побудем.
– На лавочке у подъезда?
– Ну…
Я никак не могу заставить себя отдалиться от нашего дома.
– Ты разве не хочешь посидеть в ресторане?
– Хочу. Но…
– Чего ты боишься?
– Не знаю.
– Он сделает что-то плохое?
– Да нет… Он же не совсем… Он отец! И он их любит. Как может.
Говорю это, а сама чувствую неуверенность. Конечно, ничего плохого Коля своим детям не сделает. Сознательно. Но может ранить их неправильным поведением и обидными словами. Да обязательно ранит!
– Вот скажи, что самое плохое может случиться? – в тон моим мыслям спрашивает Яр.
– Самое плохое?
– Да. Представь самый ужасный по твоему мнению сценарий.
– Он на них наорал. Они его послали в ответ. Потому что молчать уже не будут. И разразился скандал…
– И все остались живы, – подытоживает Яр.
– Да, но…
Я все равно упираюсь и не иду за ним.
– Хорошо, – сдается Ярослав. – Будем гулять вокруг дома.
* * *
– Он не умеет с ними общаться, – делюсь я своими тревогами во время нашей прогулки.
– В смысле – не умеет?
– Он никогда… Он практически не разговаривал с ними.
– Как это? А что он делал, когда бывал дома?
– Ел, спал, смотрел телевизор, переодевался в чистое – и уходил. Иногда спрашивал детей про уроки. Иногда орал.
– А с тобой? С тобой он разговаривал?
Я пожимаю плечами.
Коля давал мне указания. И критиковал. И – срывал на мне свое плохое настроение. В этом заключалось наше общение.
Мы тормозим на детской площадке.
– Садись, – Яр тянет меня на качели.
– Да я не влезу… Они же детские.
– Уверен, твоя идеальная попа идеально в них впишется.
И правда, попа влезает. Яр раскачивает меня. Я улыбаюсь. Сто лет не качалась на качелях! Такая простая вещь – а почему-то так успокаивает… Будит что-то детское внутри.
Я не успеваю насладиться незамысловатым удовольствием, как из подъезда вылетает Коля.
– Все? Пообщался? – спрашиваю я, когда он оказывается рядом.
– Они со мной не разговаривают!
– Не все сразу, – произносит Яр.
– А тебя вообще никто не спрашивает! – срывается Коля.
– Ну так спроси. Я тебе расскажу. У меня с сыном нормальные отношения.
– Да пошел ты! – орет мой бывший муж.
А я вижу, как ему плохо. Он реально неважно выглядит. Как будто несколько дней не спал и не ел. И – он совершенно потерян. Мне его даже жалко….
Но это не значит, что я… Нет, возврат в прошлое абсолютно невозможен! Уж тем более, из жалости.
Я сразу звоню дочке.
– Алис, как там у вас дела?
– Ты где? – отвечает она вопросом на вопрос.
– Возле дома.
– С Ярославом?
– Ага.
– А он зайдет? – спрашивает дочка.
– А… надо?
– Конечно!
* * *
Коля уехал. Яр сходил за тортиком. Я вскипятила чай и сейчас разливаю его по кружкам. Мы все вчетвером сидим на кухне.
