Ян вжимается в меня, трется волосатой грудью, чувствую возбуждающее прикосновение жестких волосков к своей шелковистой коже — это ощущение сводит с ума. Запрокидываю голову, стараясь отодвинуться, открываю рот чтобы молить его остановиться и дать мне хоть маленькую передышку, но поцелуй заставляет меня замолчать. Это грубый, жесткий поцелуй — Ян силой раздвигает мои губы, жадный язык проникает внутрь. В этом нет ни грамма нежности, которая мне так нужна сейчас… лишь грубая сила и первобытное желание. Испуганная этой атакой, пытаюсь вывернуться из его объятий. Но Ян лишь яростнее целует, словно пытаясь вытащить из меня всю душу. Страшно, волнительно, остро… Сильное мужское тело, от которого исходит невероятное тепло и желание, внушает одновременно и ужас того что может легко сделать со мной… и почти священное преклонение. Поцелуи становятся все более глубокими и долгими, между нами уже настоящее пламя. И все же нахожу последние силы чтобы отстраниться. Совсем немного, но это приносит мне облегчение. Сглатываю комок в горле и зажмуриваюсь. Этот поступок продиктован наивным желанием хоть как-то защитить себя морально, отгородиться, дистанцироваться. Но вместо этого чувствую лишь холод, пробирающий до костей и желание вернуться в теплые, пусть и грубые объятия. Пусть даже того, кто по праву меня ненавидит и желает отомстить. Лучше месть Яна, чем любовь Антона, — приходит мне в голову мысль, и я горько усмехаюсь.
Морозов снова притягивает меня к себе и на этот раз полностью отдаюсь во власть его прикосновений, от которых все мое тело сводит судорогой желания. Ян останавливается, и я тоже застываю в ожидании. Перестаю дышать, когда его ладонь накрывает мою левую грудь. Словно взвешивая, он поглаживает и сжимает ее в руке, водит большим огрубевшим пальцем по нежному соску, пока тот не становится до боли чувствительным и твердым. То же самое проделывает и со второй грудью. Мое тело вибрирует от наслаждения, мысли путаются, невыразимое блаженство затапливает… Потому что от этого вечера ждала всего, что угодно, только не… этого.
Руки Морозова продолжают жадно шарит по моему телу, ласкают кожу, теперь уже почти до боли сжимают мои груди, пробегают по выпирающим ребрам, спускаются на плоский живот, задерживаются на нем чуть сжимая… Ударом колена Ян принуждает меня развести ноги, его ладонь скользит по внутренней стороне бедра, гладят низ живота, касаются клитора… Прикосновения такие уверенные, неумолимо приятные, что уже не могу издать даже возглас протеста. Чуть отстраняюсь, когда Ян начинает ласкать меня между ног и одновременно терзать мой рот. Не позволяя отодвинуться, он зубами захватывает мою нижнюю губу. Остается лишь подчиниться, но я вся зажата и переполнена паникой, кажется, что тьма сгущается вокруг, и вот ее прошивает ослепительная вспышка, когда в меня осторожно, но неумолимо проникает мужской палец.
— Такая узкая… — хрипит Ян. — Тебе больно? Потерпи малышка… Блядь, я знаю что это не так, но ощущение словно девственности тебя лишаю… Охуенная игра малыш, продолжай… мне нравится…
Не могу лежать неподвижно, кода к одному пальцу прибавляется второй, снова выгибаюсь, хныкаю, потому что легкую боль сопровождает ослепительное наслаждение. Никогда прежде не испытывала ничего подобного, я точно под микроскопом нахожусь, в руках безумного ученого, который исследует меня, каждое движение, мимику, жест, реакцию…
Мои руки тянутся к его рукам, обхватываю запястья, провожу вверх — кожа влажная, покрыта испариной, горячая. Или это мои ладони стали липкими от волнения? Ян тоже не выглядит бесчувственной скалой — его грудная клетка дрожит и вздымается, дыхание тяжелое и учащенное. Пальцы во мне тем временем двигаются все ритмичнее, подушечка большого пальца скользит по клитору, погружая меня в бездну, которой не знала прежде. Сейчас меж моих ног настолько влажно — что подумав вдруг об этом умираю от стыда. Муж всегда бесился что я сухая. Говорил, что надо проконсультироваться с врачом… Сейчас же я буквально тону в собственной влаге и мне стыдно перед Яном, кажется что это нечто порочное, неприличное.
Ян раздвигает коленом мои ноги как можно шире, наклоняется и проводит головкой члена по моей промежности, увлажняя себя, и наконец медленно и с трудом входит в меня. Это проникновение выбивает весь воздух их моих легких, вдохнуть не могу, мышцы бедер напряжены и противятся болезненному вторжению. Но не вырваться — правая рука Яна придавливает меня к постели, удерживая на месте. В глазах пляшут черные мушки и только услышав его хриплый отрывистый приказ:
— Дыши, Рита…
