Его вопросы вызывают острую тоску, которая разливается ядом внутри. Зачем он спрашивает? Чтобы месть была максимально полной? Желает увидеть мои слабости, чтобы я растеклась жалкой лужей у его ног, просила пощады, молила? Такая сатисфакция его удовлетворит? Или он в любом случае поимеет меня физически? Но я не могу озвучить эти вопросы, нет сил произнести это вслух. Боль раздавила меня. Боль и тоска по этому красивому мужчине, который мог быть моим… но теперь недоступен как звездное небо.
— Может все-таки сначала исповедь? — неожиданно предлагает Ян, словно прочитал мои мысли. — Кто знает, вдруг разжалобишь и я тебя отпущу.
— Оставь себе свои жалкие подачки, — бросаю резко прежде чем успеваю подумать. Ногтями впиваюсь в ладони. Я — безнадежная идиотка. Что если он дает мне шанс?
Или играет как кот с мышью. Наслаждается унижением и хочет продлить подольше.
— Понял, тебе в кайф строить из себя распятую на кресте мученицу. Новая любимая роль. Да, помню ты мечтала стать актрисой. Хотя здесь то зачем, нет свидетелей, а на меня не действует.
Ян отстраняется от меня, подходит к низкому стеклянному столику на котором стоит ведерко с торчащей из него бутылкой шампанского. Приготовил чтобы отпраздновать? От этой мысли рот наполняется горечью.
Ян замечает мой взгляд, наполняет бокал, салютует мне.
— Тебе налить?
— Ты уже не боишься, что меня развезет? — спрашиваю ехидно.
— Ты слишком зажата, это тоже не в плюс, — усмехается уголками губ. Почему я не замечала раньше какая у него красивая улыбка? Видела только очки, только прыщи и лохматые волосы. Почему я всегда была такой придирчивой к мелочам и не видела сути? Только сейчас понимаю — как бы грубо не вел себя Ян, вокруг него — аура хорошего парня. Он точно не из тех, кто может сделать женщине больно. Уж точно не ради собственного удовольствия?
Или это лишь глупые надежды, и он вполне возможно окажется не менее жесток, чем мой муж. Возможно все мужчины такие, откуда мне знать? Я узнала лишь одного, и это был кошмар.
— Да, я хочу выпить, — отвечаю твердо и Ян протягивает мне бокал. Свой.
Проверяет не побрезгую ли?
Приподнимаюсь на постели, принимаю сидячее положение и беру из его рук бокал. Залпом выпиваю спиртное. Оно обжигает желудок и бьет в голову. Вспоминаю, что не было во рту ни крошки с самого завтрака. С момента как проснулась и начала обсуждать с Мариной свое падение — не до еды было. А вообще это идея — напиться, своеобразная анестезия, почему нет? Мне конечно с одной стороны не хотелось бы предстать перед Морозовым совсем жалкой, плачущей и лепечущей бессвязную чепуху. Но с другой — не буду воспринимать все так остро. Потому что сейчас — это просто ужас, я реагирую на каждое его движение, у меня пересыхает во рту от тембра его голоса, я залипаю на его крупных руках, больших ладонях, длинных пальцах. Его руки покрывают темные волосы, до самых запястий. Раньше меня отталкивали такие мужчины, а сейчас — пронзает желание. И это пугает меня. Никогда так не реагировала на мужчину. Ненависть и безумная тяга — адский коктейль. Если прибавить к нему алкоголь…
— Я хочу еще, — прошу тихо.
— Нет, малышка, — мягко отказывает Ян, в его голосе звучит насмешка. — В постели я тебя трезвую хочу. Я налью тебе после.
И опускается рядом со мной на постель.
— Мы уже давно не дети, почему ты смущаешься как девчонка? — тихо спрашивает Ян, вглядываясь в мое лицо. Его голос мягкий и хриплый. Он кладет ладони мне на плечи, ведет ими по моим рукам, затем его пальцы соскальзывают мне на талию и сжимают крепко. Сквозь тонкий шелк платья мне передается их тепло. Ян зажимает ткань и начинает тащить ее вверх, оголяя меня до самой талии. Приказываю себе лежать неподвижно, не реагировать, но как же это сложно. Тело хочет изгибаться в немой потребности в нем. И снова его пальцы на моих плечах, слегка сжимают их, затем поддевают лямки платья и спускают их с плеч.
— Посмотри на меня, — звучит тихий приказ.
Покорно встречаю его взгляд и тону в нем. Там такой пожар, что кажется именно он согреет мою безнадежно заледеневшую душу.
— Я не заказывал игру в насилие, — говорит Ян и я вздрагиваю от этих слов. — Изображать невинную девственницу будешь в другом месте.
Открываю рот, чтобы ответить что-то дерзкое, пусть не видит во мне несчастную жертву, я и сама этого не хочу! Прекрасно знаю, что не имею на это право! Но Ян закрывает мне рот властным поцелуем. В первое мгновение замираю в оцепенении, ожидая грубости, но поцелуй удивительно нежен. Губы Морозова твердые, горячие, и это возбуждает до чертиков. Мы с мужем почти никогда не целовались — обоим не нравилось, не понимали в чем кайф. Ни он, ни я… Не получалось. Я чувствовала лишь влагу и дискомфорт. Тогда почему сейчас, с чертовым очкариком из моего прошлого я буквально таю, превращаюсь в желе, улетаю в космос от одного лишь легкого прикосновения? Хочу, чтобы это продолжалось до бесконечности. Что умру если его губы покинут меня…
