– Продолжай, – вполголоса сказал сержант.
– Мальчишки забирались наверх и прыгали… – Она осеклась.
– Да, Тилли, – прошептал сержант.
– Играли в Супермена.
– Глупые сорванцы.
Тилли не отрывала глаз от пола.
– Просто сорванцы. Дангатарцы ненавидят нас, сержант, меня и Чокнутую Молли. Они никогда не простят мне смерть того мальчика, никогда не забудут ошибок моей матери… Люди не простили Молли, хотя она не сделала ничего плохого.
Сержант Фаррат кивнул.
– Я не осталась на балу. Тедди нашел меня и увел к себе в вагончик. Мы оставались там до… в общем, долго, а потом залезли на элеватор… Хотели увидеть восход солнца, зарю нового дня…
Сержант вновь кивнул.
– Я раскрыла все свои секреты, и он поклялся, что для него это не имеет значения. «Я – ведьма, банши», – сказала ему я. Мы были счастливы… Он обещал, что все будет хорошо… – Тилли съежилась еще сильнее, но затем взяла себя в руки. – Я наконец-то поверила, что приняла верное решение, что вернуться домой было правильно, потому что здесь я обрела нечто бесценное – союзника. Он взял шампанского, и мы забрались на крышу элеватора.
Тилли умолкла и долго буравила взглядом пол. Сержант Фаррат не торопил, видя мучительную внутреннюю борьбу. Главное, чтобы она держалась, ведь он действительно хочет ее понять.
После долгой тягостной паузы Тилли промолвила:
– Стюарт…
– Тебе было десять лет… – Голос сержанта дрогнул.
– Да. Вы отослали меня в ту школу…
– Верно.
– Ко мне относились очень хорошо. Помогали, убеждали, что я не виновата… – У Тилли перехватило дыхание. – А теперь на моих руках еще одна смерть… К чему бы я ни прикоснулась, все гибнет…
Она согнулась пополам на казенном деревянном стуле и зарыдала.
Когда последние силы оставили Тилли, сержант Фаррат перенес ее на свою кровать с пологом на четырех столбиках, а сам сел рядом. Он тоже плакал.
Двадцать лет назад Эдвард Максуини видел, как погиб Стюарт Петтимен. Сидя на крыше элеватора, он видел все, что произошло между ним и Миртл Даннедж. Эдвард чинил эту самую крышу: дети, игравшие там, повредили водосточный желоб. Услыхав школьный звонок, Эдвард Максуини прервал работу, чтобы поглядеть, как маленькие фигурки покидают школу и направляются по домам. На его глазах Стюарт загнал Миртл в угол и начал унижать, но, добравшись до библиотеки, Эдвард обнаружил у стены лишь испуганную, ошеломленную девочку. «Он бежал на меня, как бык, – тоненьким голоском проговорила она и приставила указательные пальцы к голове с обеих сторон, изображая рога, – …вот так». Ее начала бить крупная дрожь. Эдвард Максуини хотел обнять Миртл, но она отпрянула и закрыла руками лицо. Только теперь он все понял. Миртл шагнула в сторону, и мальчишка врезался в стену. Он лежал на земле с переломанной шеей – его приземистое толстое туловище находилось под прямым углом к голове.
Позже Эдвард стоял в полицейском участке вместе с Молли Даннедж и Эваном Петтименом.
– Эдвард, расскажи мистеру Петтимену, что ты видел, – велел сержант Фаррат.
– Дети постоянно обижали и травили ее, – начал рассказывать Эдвард, – обзывали. Я много раз их за это гонял. Ваш Стюарт прижал бедняжку к стене у библиотеки. Она просто пыталась защититься…
Эван перевел тяжелый взгляд на Молли.
– Мой сын… Моего сына убила твоя дочь…
– Твоя дочь! – крикнула Молли.
Эдвард Максуини навсегда запомнил глаза Эвана Петтимена в ту минуту, когда до него полностью дошел смысл сказанного. Вот что произошло, вот чем закончилось. Молли тоже прочла мысли Эвана.
– Да. Почему ты просто не оставил меня в покое? Ты преследовал меня, мучил, держал в качесте любовницы… Ты сломал нам жизнь! У нас с Миртл был шанс как-то устроиться, хотя бы шанс, а ты лишил нас и этого! – Молли уронила лицо в руки и зарыдала. – Мэриголд, бедная дурочка Мэриголд, ты сведешь ее с ума! – Она набросилась на Эвана, принялась царапать его ногтями и пинать.
Сержант Фаррат сгреб разъяренную Молли в охапку и, удерживая ее, сказал:
– Стюарт Петтимен мертв. Мы должны отослать Миртл подальше отсюда.
Сержанту Фаррату пришлось стоять рядом с Эдвардом Максуини, когда тот объявил своей семье: «Мы потеряли нашего героя, нашего Тедди».
Жизни ломались легко, словно сахарная глазурь. Однако сержант Фаррат не мог дать скорбящим утешения. Он прекрасно понимал, что Молли Даннедж и Мэриголд Петтимен в самом деле могут сойти с ума от горя и омерзения, натянутого, точно паутина, между домами и улицами Дангатара, ведь куда бы они ни глянули, все будет напоминать им о детях, которых они прежде баюкали на руках, а потом лишились. Отныне им суждено читать в глазах дангатарцев, что все всё знают.
