Из туч на землю обрушился дождь, хлынул сплошной стеной, забарабанил по автомобилям и железной крыше дома на холме. Он лупил в окна и пригибал к земле листья на грядках Барни. На станции печально прогудел дизельный локомотив, увозя пустые пассажирские вагоны. Корова, привязанная на середине склона, перестала жевать и прислушалась, затем повернулась задом к ветру и опустила уши. Футболисты прервали матч и растерянно стояли на поле, ослепленные косыми потоками ливня. Когда дождь немного утих, игра возобновилась.
Тилли боялась, что проигрыш приведет разгневанных зрителей на холм, что мокрая и грязная толпа, стиснув кулаки, поднимется к ней, алча кровавой мести. Она напряженно ждала, пока не услышала финальную сирену и жидкие аплодисменты. Розовый какаду запрыгал, распушил хохолок, оторвал одну лапу от перил веранды… но в этом матче Дангатар потерпел поражение и упустил последний шанс выйти в финал. Машины постепенно отъезжали от стадиона.
Тилли вошла в дом. Молли, листавшая газету, подняла голову.
– А, это ты, – разочарованно протянула старуха.
Тилли посмотрела на мать, на костлявые плечи под вытертой сизалевой шалью.
– Нет, – решительно произнесла она. – Не я, а мы, мы с тобой. У меня есть только ты, а у тебя – только я.
Тилли взялась за шитье, но вскоре вколола иглу в ткань будущего платья Молли и откинулась на стуле, устало потирая глаза. Взглянула на пустой стул Тедди, на ящик для дров, куда он обычно ставил ноги, и остановила взгляд на оранжевых языках пламени, весело плясавших в очаге.
Молли разложила газету на кухонном столе, сощурилась за толстыми двухфокусными очками, сползшими на кончик носа, и проскрипела:
– Куда ты подевала мои очки? Ничего без них не вижу!
Тилли дотянулась до стола и перевернула «Объединенную газету Уинерпа и Дангатара» вверх ногами, в правильное положение.
– Ишь, – ехидно улыбнулась Молли, – у них новая портниха из Мельбурна. Что-то будет! Теперь сюда толпами повалят торговые агенты из компании «Зингер», оставляя после себя разбитые сердца.
Тилли заглянула через плечо матери. Заголовок статьи в колонке «Сарафанное радио Бьюлы» гласил: «В город приходит высокая мода». Ниже было помещено фото, на котором президент, секретарь и казначей Дангатарского общественного клуба, все трое в нарядах от Тилли, улыбались суровой на вид даме с прямым пробором, рассекавшим «вдовий мысок» на лбу. «На этой неделе Дангатар радостно встречал мисс Уну Плезанс, известную своими портновскими талантами. Дангатарский общественный клуб от лица горожан приветствует мисс Плезанс. Мы все с нетерпением ожидаем грандиозного открытия ее швейного ателье под названием «Модный салон». В настоящее время мисс Плезант гостит у супругов Петтимен. Ее ателье временно располагается в их доме. Торжественное открытие состоится в пятницу, 14 июля, в 14.00. Дам просят принести угощение».
Первым, что они услышали с утра, был рокот мотора «триумф-глории». Автомобиль подъехал к дому и остановился. Тилли подкралась к задней двери, осторожно выглянула в щелочку. За рулем находился Лесли, сзади сидела Элсбет, прижимавшая к носу платок. Новая портниха рядом с ней разглядывала глицинию, ветви которой обвивали столбики веранды и крышу. Мона стояла на веранде и без конца крутила в руках стек. Тилли открыла дверь.
– Мама говорит, что хочет забрать… все недошитые вещи – ее, мои и Труди… Мюриэль, Лоис… – Она робко умолкла.
Тилли скрестила на груди руки и прислонилась к дверному косяку. Мона выпрямила спину.
– Можно их забрать?
– Нет.
– Ох…
Мона побежала к машине и наклонилась над ухом Элсбет. Между ними состоялся короткий, но резкий разговор, после чего Мона, нерешительно ступая, вернулась на веранду.
– Почему?
– Потому что мне никто не потрудился заплатить!
Тилли захлопнула дверь. Ветхое жилище жалобно скрипнуло и накренилось к земле еще на сантиметр.
Вечером в дверь дома на холме постучали.
– Это я, – шепотом сообщил сержант Фаррат.
Открыв, Тилли обнаружила, что сержант одет в черные полотняные шаровары, белую косоворотку, стеганый красный жилет и черную шляпу с плоскими полями, дерзко сдвинутую на ухо. В руках он держал белый бумажный пакет, а из-за пазухи достал высокую бутылку темного стекла. Он поднял бутылку над головой – вокруг него заплясали мотыльки – и, радостно улыбаясь, сказал:
– Лучшее, что может предложить Скотти.
Тилли открыла дверь-ширму.
– Выпьем по стаканчику на сон грядущий, а, Молли? – подмигнул старухе сержант.
Та в ужасе посмотрела на него.
– Не надевай эти жуткие вещи! Ночью они обмотаются вокруг шеи и задушат тебя во сне.
Тилли поставила на стол три охлажденных бокала, сержант Фаррат разлил самогон, а затем развернул свой сверток.
