— Да нет, иностранцы тут скорее мы, — усмехнулась Жаклин. Она повернулась к старой женщине, которая, судя по всему, была кем-то вроде экономки, и спокойно сказала на чистом итальянском, которому обучила ее в свое время гувернантка: — Этот дом позорит вас и всех венецианцев. Вы хотите, чтобы его светлость, вернувшись в Англию, рассказал, что город населен свиньями, купающимися в собственном дерьме?
Один из мужчин, сверкая глазами, шагнул вперед, но женщина жестом остановила его.
— Почему мы должны вас обслуживать? — резко спросила она.
— Да хотя бы из чувства гордости, если все остальное для вас неважно, — ответила Жаклин. — Может быть, вашему хозяину все равно, где жить, но нам — нет. Если вы не приведете дом в порядок, мы наймем других слуг.
— Вы не можете выбросить нас на улицу! — горячился молодой человек.
— Я могу, если захочу, бросить вас даже в канал, — мрачно сказала Жаклин, привыкшая командовать штатом прислуги. — Выбирайте. Начинайте с гостиной, потом перейдете на кухню. Нам понадобятся три спальни: одна для мистера Блэкторна, вторая для мистера Тавернера и третья — для меня. Понятно?
— Три спальни, синьора? — В глазах экономки сверкнула усмешка. — Может быть, хватит двух?
Если она и хотела заставить Жаклин покраснеть, то просто не знала, с кем имеет дело.
— Думаю, что, когда я потребуюсь мистеру Блэкторну, он сумеет меня найти, — резко ответила она. — Пожалуй, начнем мы все-таки с кухни. Я хоть и умираю с голоду, но к еде, приготовленной в такой грязи, не притронусь.
Жаклин стала закатывать рукава, и экономка ужасно удивилась.
—
— Ты поняла все правильно. Будем работать вместе. Я не боюсь работы и ненавижу грязь. Итак, пошли на кухню!
— Меня зовут Луиза, синьора, — сказала женщина, еще не оправившись от удивления. — Сюда, пожалуйста.
Жаклин последовала за Луизой, за ними мимо совершенно обалдевшего Тавернера потянулись остальные слуги.
— Закрой рот, Тавви, — сказала Жаклин ласково, — а то подхватишь какую-нибудь заразу. Иди разыщи рынок и принеси нам что-нибудь на обед.
— Но я не говорю по-итальянски! — запротестовал он.
— У тебя есть деньги. Этого достаточно. — И она отправилась на кухню дома, который словно в насмешку именовался дворцом.
Поздно вечером, впервые с тех пор, как они приехали на континент, Жаклин улыбнулась. Хотя дом и не был вычищен целиком, гостиная и спальни выглядели вполне приемлемо. Кухня оказалась в довольно-таки приличном состоянии. Жаклин догадывалась, что слуги развели в доме грязь скорее в знак протеста против приезда иностранцев, чем из любви к беспорядку. Тем не менее она бок о бок со слугами трудилась изо всех сил: терла, мыла, отдирала грязь. А когда Тавернер вернулся с двумя корзинами, полными хлеба, фруктов, риса и рыбы, она и его заставила работать, не обращая внимания на его шумные протесты.
К вечеру Жаклин совершенно выбилась из сил, у нее болело все тело. Они с Луизой приготовили что-то несложное и, сев за большой отмытый стол, поели все вместе. Когда молодой слуга по имени Гвидо принес ей для мытья горячей воды, а одна из горничных робко предложила свежее белье, Жаклин поняла, что завоевала их. И если встанет вопрос, чью сторону они примут в борьбе между ней и странным англичанином, который платит им деньги, то ответ очевиден.
Ванна была глубокой, вода восхитительно горячей. Помывшись, Жаклин закуталась в длинный белый халат из тяжелого хлопка, улеглась на узкую кровать в маленькой чистой комнате и не смогла сдержать улыбку удовольствия.
Жаклин безумно устала, но заснула не сразу. Ей чего-то недоставало. Она уже почти погрузилась в сон, когда с ужасом поняла, что ей недостает Николаса…
Когда она проснулась, свет в комнате был тусклым и зеленоватым, — за окном брезжил рассвет. Жаклин сразу почувствовала, что в комнате она не одна. Повернув голову, она увидела, что на единственном стуле, вытянув вперед ноги, развалился Николас. Судя по всему, он был в отличном настроении.
Жаклин не ожидала восторгов и благодарности по поводу того, что дом стал выглядеть жилым, она их и не получила. Напряжение в комнате нарастало. Наконец Николас встал, подошел к кровати и, дотронувшись до белого халата, спросил:
— Где ты это взяла?
— Один из слуг одолжил.
— Тебе больше не придется носить обноски слуг. Скоро приедет модистка и привезет все, что тебе необходимо.
— Я не собираюсь принимать от тебя…
Он наклонился к ней, сверкая глазами от злости, и слова замерли у нее на устах.
— Ты примешь все, что я прикажу тебе принять. Одежду, еду, драгоценности, если я того пожелаю. Примешь так же, как приняла мое тело.
— Ты не предоставил мне возможности выбирать.
— Вот именно. Запомни это. — Он выпрямился и отошел. — Сегодня мы с тобой выходим в свет. Я получил приглашение на раут от маркиза де Брумли и собираюсь его посетить.
— Ты возьмешь с собой свою пленницу? — презрительно выпалила Жаклин, не желая признавать поражение.
Блэкторн холодно улыбнулся:
— Я возьму с собой свою любовницу. И она должна выглядеть как подобает. Я провел за картами ночь очень удачно.
