— Хватит, Наташа, что ты стесняешься говорить, только себе делаешь плохо, — вскрикнула Марина, — я так больше не могу.
— Не смей, ну прошу тебя, — со слезами на глазах и умоляющим видом произнесла Наташа.
— Вот и посмею, нельзя молчать. Тетя Дуся нам всем как мать, особенно тебе, и она должна знать правду, — истерично заявила Марина, и уже обращаясь к тете Дусе, — эта сволочь Вова вчера ночью пришел и изнасиловал ее.
— Не надо об этом, я же тебя просила! — вскрикнула Наташа.
— Боже мой. Господи, помилуй, — тетя Дуся присела на рядом стоящий стул. Слезы потекли по старым щекам. Многое видела на своем веку, но такого, чтобы родич и так подло поступил, это впервые. — Доченька, что же это такое, надо срочно об этом сообщить в милицию.
— Да и я об этом, так она и слушать не хочет, — поддержала ее Марина.
— Прошу вас, не надо об этом, не хочу, чтобы весь поселок говорил об этом позоре. Пусть это будет тайной, я хочу с Расулом переговорить, — начала умолять Наташа.
— Да ты что, этого подонка надо наказать. Нельзя это так оставлять, — начала возмущаться также и тетя Дуся.
Вдруг постучали в дверь, все замолчали и переглянулись и как один подумали, что пришел Расул.
— Это, видимо, Расул, больше некому, — первая заговорила Наташа.
— Пойду открою, — спохватилась Марина и пошла к двери.
Зашел Расул, чуть улыбнулся и поздоровался со всеми.
— Только приехали? — спросила Наташа.
— Да нет, пару часов назад, но пока разговаривали с родственниками, с пути приводили себя в порядок, так время прошло, — ответил Расул.
— Мы очень рады твоему приезду Расул, тут Наташа вообще заждалась, а мы, пожалуй, пойдем, — сказала тетя Дуся. — Марина пойдем, пусть пообщаются. А ты Наташа готовь стол, мы вечером придем к чаю, — тетя Дуся попробовала то ли в шутку, то ли всерьез подбодрить печальную Наташу.
Они быстро ушли. Тетя Дуся сама не своя от ужасной новости, не зная, что и думать, пошла домой, а Марина к родителям. Женщины договорилась пока ничего никому не говорить, с расчетом, что Наташа переговорит с Расулом и все сгладится. Лишь бы ей было хорошо и ведь ей виднее, может, действительно, лучше промолчать, чтобы не позориться перед народом. Обе понимали, какая не хорошая слава пойдет, да и разные толки, каждый по-своему будет обсуждать и во многом могут обвинить даже ее, якобы спровоцировала.
— Ну привет, Наташа, — Расул подошел к ней поближе, чтобы обнять. Наташа на удивление не подпустила его и отошла.
— Я не понял, что-то случилось? — спросил он.
— Да нет, ничего особенного. Я тебя просила не оставлять меня, но ты меня не послушался. Теперь я не твоя, я грязная и не могу быть твоей, — спокойно ответила Наташа.
— Ты о чем? Объяснить можешь, наконец, что случилось? — с волнением в голосе произнес Расул.
— Ничего объяснять не буду, уходи отсюда, мне надо помолиться, — решительно заявила она.
— Не понял, ты что меня гонишь? Ничего не хочешь мне…
— Не хочу! — прервала она его и в истерике с криком заявила: — Сказала уходи и все! Ненавижу. Всех ненавижу на этом белом свете. Уходи, я не хочу тебя, да и никого больше видеть.
Расул был ошарашен и удивлен. Первая мысль, которая пришла в голову: не потеряла ли она рассудок. Ведь ему показалось странным: холодная встреча; ее взгляд; какое-то странное поведение, в том числе и женщин, которые быстро покинули их; нарядное платье, заплаканные глаза. Не было еще в жизни такого, чтобы его кто-нибудь оскорбил. Ожидал совсем другую встречу, мечтал при встрече крепко обнять, порадоваться, а тут унизительное оскорбление. У него помутнело в глазах, чуть не дал пощечину в гневе, еле сдержался, выскочил из дома, крепко хлопнув дверь.
Сам того не понимая, пошел в сторону реки, где они отдыхали раньше. На пляже народу уже было мало, хотя дни стояли на редкость жаркие.
В основном люди просто отдыхали, кругом стоял запах жареного шашлыка. Желающих купаться было мало. Подойдя к реке, он присел на травку у самого края и задумался. Он не слышал крики детей, как раньше, людей, которые шумели в веселом задоре. Он не мог понять, что случилось. Вчера еще звонил, и все было хорошо, но вдруг вечером отключила телефон и на этом все. Сегодня таким тоном и в истерике заявила, чтобы ушел.
Стал перебирать каждое слово: «уходи», «ненавижу», «ненавижу всех». «Может быть, действительно, рассудка лишилась? — подумал и тут же откинул эту мысль. — Может быть, встретила кого-то? Тогда зачем всех ненавидеть? Может быть, этот Володя что-то натворил? Это, кстати, может быть, — при появлении такой мысли он заволновался. В таком случае почему бы мне не пожаловаться? Тогда уж точно должна была мне сообщить. Неужели он ее тронул, применил насилие? Тогда уж точно, если бы даже не она, то тетя Дуся вряд ли промолчала. Вся милиция была бы на ушах. Тогда что это может быть? — мысли терзали одна хуже другой. — Надо сходить к тете Дусе, она уж точно что-то да знает».
