Она опять замолчала, немного выпила воды и задумалась. На нее жалко было смотреть. Николай Романович весь с сочувствием смотрел на нее и думал, как тяжело складывается у некоторых людей судьба. Видная, красивая, интеллигентная женщина, заслуженный и уважаемый педагог, вроде для счастья все есть, а досталась сущему дьяволу, иначе и не скажешь. С Питера переехать на периферию, бросить все нажитое за многие годы, это действительно был сильный, честный и благородный шаг.
— Извините меня, Валентина Степановна, у вас все? Если можно, то хотел бы задать вопрос.
— Да, пожалуйста.
— Как получилось, что он потом приехал сюда к вам?
— Когда мы уехали, то на звонки я не отвечала, не хотела с ним вообще общаться, но он часто созванивался по телефону с сыном. Потом, как выяснилось, с работы ему пришлось уйти, но дело их, говорят, замяли. Затем он ударился в религию, стал священником, но тоже в Питере жить не стал, а приехал к нам. Мне показалось, что кается он искренне, очень много молился. Изменился до неузнаваемости, мне порой было жалко на него смотреть. С его новой ролью я смирилась, и мы так стали жить, но проблемы на этом не закончилась. Сын Володя у нас был разбалован отцом еще в Питере, вырос большим эгоистом. Я делала все от меня зависящее как педагог, но тщетно, потому как папа всегда поощрял его шалости, якобы мужчиной растет. Вот и вырос неуправляемый, стал выпивать, не раз был избит сверстниками, даже с сотрясением мозга. Стали поступать сигналы, что он связан с наркотиками, в общем надо было нам сменить обстановку, вот мы и уехали. Когда сюда приехали, утешало то, что он подружился с ребятами чеченцами, о которых все отзывались очень хорошо. Однажды он пришел домой пьяный и такое наговорил про них с такой национальной ненавистью, ну прямо как нацист, я тогда испугалась за него. Папа старался всячески на него повлиять, много беседовал с ним. Когда он трезвый, то все хорошо, даже хотел устроиться на работу в милицию, но выпьет, то… ну просто слов нет. Про Наташу нам также один раз поступил сигнал, что он к ней пристает. Стали с ним разбираться, так он всячески это отверг, даже разозлился на нас, что мы так плохо о нем думаем. Что нам оставалось делать, конечно, поверили ему. Я сходила тогда к Наташе и наоборот ее поругала. А на самом деле сами видите, чем все закончилось. Теперь я понимаю покойного, что все эти испытания нашей семьи, как страшная кара.
Валентина Степановна замолчала, слезы текли у нее из глаз не по ее воле. Она часто их вытирала, платочек, который она все время мяла, был почти мокрый.
Николай Романович смотрел не нее пристально и тоже молчал.
Он даже не знал, что у нее спросить, настолько все было трагично и настолько ему было жалко эту женщину, что не находил слов утешения, чтобы ее успокоить.
Следователь был в курсе многих эпизодов из жизни этой семьи. Священник — со странностями, который все время молчал и старался меньше общаться с людьми, сын — хулиганистый с каким-то надменным характером, мать — учительница и уважаемый в поселке человек.
— Валентина Степановна, вам надо немного отдохнуть, — сказал Николай Романович. — Не волнуйтесь, я распоряжусь, чтобы вас отвезли, куда скажете. Вы вроде у Евдокии Ивановны сейчас живете?
— Да-да, спасибо, Вы очень любезны. Я действительно, пожалуй, пойду. Когда нужна буду, скажете, — она встала и вышла.
Николай Романович проводил ее и распорядился, чтобы ее отвезли домой. Как раз рядом с толпой зевак стоял Ваха со своими ребятами. Валентина Степановна заметила его и подошла к нему.
— Ваха Имранович, пожалуйста, простите нас.
— Да ну что вы, Валентина Степановна. Вас винить не в чем. Примите мои соболезнования, мы очень сожалеем и отлично понимаем, что вы этого горя не заслуживаете, но судьба каждого в руках Всевышнего. Мужайтесь.
— Спасибо. Конечно, здесь есть и моя вина, что не доглядела. Ну что теперь об этом говорить, что случилось, то случилось. До свидания, — она села в машину и ее увезли ребята из милиции.
Николай Романович проводил ее, а сам сел в машину и попросил Ваху сесть рядом.
— Давай посидим. Устал я что-то я от всего этого… Ну как тебе трагедия такой женщины, сколько пришлось ей пережить?
— М-да… У меня просто нет слов. Не сегодня и не год, это у них давнишняя история, которая просто ждала своего часа, — высказал свое мнение Ваха.
— Ты, как всегда, прав, друг. Зло оно как бумеранг, всегда возвращается. Просто мне очень жалко Валентину Степановну, она этого не заслужила. Жестокая у нее судьба. А знаешь я о чем подумал, когда ее слушал, хотя и не к месту. Ей теперь нужен рядом человек, который бы ее поддержал, утешил, чтобы она могла начать новую жизнь. Такой женщине нужна любовь.
— Не себя ли имеешь в виду, ты же у нас холостой? — Ваха пристально посмотрел на друга.
