Спортсмены заулыбались. Их хлебом не корми, только дай по полю побегать, как жеребцам. Давид подобрал сумку и закинул на плечо, развернувшись в сторону раздевалки.
– Давид Антонович, а мне что делать? – спросила я.
– Болеть, конечно же, – отозвался Карельский быстрее Давида.
Тот злобно поглядел на Карельского, но согласно кивнул. Я, как дурочка, пошла вслед за боссом, спохватившись через минуту, что мне в мужской раздевалке делать нечего. Поэтому развернулась села на трибуну, чтобы наблюдать за матчем.
А посмотреть было на что: спортсмены носились по полю так, словно у каждого из них внутри был установлен вечный двигатель. Поневоле я прониклась азартом игры и хоть ничегошеньки не понимала в правилах, но искренне хлопала в ладоши и радовалась в особо эффектные моменты. А от босса так вообще было сложно оторвать взгляд. Он будто преобразился и выглядел совсем по-другому. Невероятно волнующе и сексуально, даже в этой красно-зелёной спортивной форме.
Карельский тоже гонял по полю, как заведённый. Но счёт был два-два, до конца тайма оставалось всего ничего. А Давид нёсся к воротам противника, как ураган. Ему передали пас, и он хотел забить гол. Карельский играл на позиции защитника, и так как ему не удавалось отобрать мяч честным путём у Давида, он поступил подло, на мой взгляд. Он бросился наперерез Маркову и якобы пытался дотянуться ногой до мяча, но вдарил по левой коленной чашечке.
Гад!
Давид рухнул на поле, перекувыркнувшись. Матч прервался. Я подбежала к Давиду. Он лежал, зажав колено между ладонями. Лицо было перекошено от боли.
– Давид Антонович, как вы себя чувствуете? – забеспокоилась я.
– Симулирует, – тяжело дыша, отозвался Карельский, – игровая ситуация.
Подлый наглый враль! Даже мне, человеку, далёкому от футбола, было ясно, что Карельский так поступил нарочно. Давид поднялся и, прихрамывая, побрёл к кромке поля. Я заметалась: что надо делать в таких случаях? По телевизору всегда показывали, как медики обрабатывают травму из какого-то баллончика.
– Давид Антонович, чем я могу вам помочь?
– Просто не мельтеши перед глазами, Варягина.
– Так надо же… чем-то обработать… Смазать! Ой… Сбрызнуть…
Давид неожиданно громко рассмеялся:
– Успокойся. Дай лучше бутылку с водой. Ерунда, жить буду.
Не верилось мне, что от полученного удара приключилась ерунда. У футболистов на бутсах такие шипы, что становится дурно только при одном взгляде на них. Но я выбросила лишние мысли и подала Давиду воды.
А тем временем вратарь на поле отбил пенальти. Матч закончился ничей. Карельский остановился напротив Давида. Отёр краем футболки пот со лба, обнажив тренированный пресс.
– Чё, Марков, форму потерял? Быстро тебя выключило…
– Завтра ещё сыграем, – зло отозвался Давид.
– Да ну? А встать сможешь? Или тебе скорую вызвать?
– Сам дойду.
– Как знаешь. Сегодня ещё открытие спортивного центра. Смотри не перетрудись, пока ленточку перерезать будешь. А то на матч сил не останется.
Карельский усмехнулся, подмигнул мне и присоединился к другим спортсменам, бурно обсуждавшим произошедшее.
– Вы идти сможете? – поинтересовалась я довольно мирно, как мне казалось, но Давид вспылил:
– Молчи, Варягина! Жди меня на парковке у автомобиля.
Я побрела в указанном направлении и смиренно принялась ждать своего босса. Но быстрее босса рядом со мной материализовался Карельский.
– Номером телефона не поделишься?
– А тебе зачем?
– Как зачем? Звонить! Желать сладких снов и не менее сладкого пробуждения, – обезоруживающе улыбнулся Карельский.
Он вёл себя как рубаха-парень и был довольно милым, но по отношению к Давиду поступил свински.
– Извини, – пожала плечами я, – мне парень не разрешает.
– Парень? Или босс?
– Парень, – твёрдо повторила.
– А босс будет не против? – продолжал допытываться Карельский.
– Против, – сказал, как отрезал, Марков. – Отвали от моей секретарши, Карельский. Или заведи свою.
– Как стану офисным планктоном, обязательно заведу. А пока я не собираюсь расставаться со спортивной карьерой.
Карельский переключился на меня и изловчился поцеловать мне руку, подмигнув:
– А с тобой, Ксения, мы ещё увидимся немного позднее.
Давид едва не позеленел от злости и швырнул сумку в машину, как метательный снаряд. Я присмирела, стараясь не злить его ещё больше.
– Водить умеешь? – спросил меня босс.
– Конечно, – обиделась я, – я на машине езжу.
– Ты не ездишь, Варягина, ты людей в глупые ситуации ставишь. Ладно, садись за руль.
Давид осторожно сел в автомобиль, вытянув левую ногу вперёд. Он откинулся головой на сиденье и стиснул зубы.
– Куда ехать?
– Сегодня открытие спортивного комплекса, – отозвался Давид, – ты идёшь со мной. Платье у тебя есть подходящее?
– Конечно, есть.
– М-м-м… Какое? Офисного покроя?
– Разумеется.
– Мда, Варягина… Ладно, сам виноват, что не предупредил. Чего сидишь? Заводи мотор, поедем покупать тебе платье.
– Мне не нужно платье.
– Заткнись, Варягина. А то премии тебя лишу. Я сказал – надо, значит, надо. Ещё не хватало, чтобы ты меня позорила, показавшись в каком-нибудь платье, которое годится только для того, чтобы протирать его, сидя в офисном кресле.
