– Отставить панику, – бросил Томас и подошел к запирающему устройству одного из лихтеров. Уж кому, как не ему было знать, как обращаться с караванным оборудованием.
И тут что-то произошло. В небе над тучами раздался низкий рокот, и почва под ногами заколебалась. Небо осветилось бледно-красным сиянием.
Что-то громадное приближалось к земле, скрытое пока свинцовыми тучами. Но вот оно коснулось туч, и небо оскалилось десятками ветвистых молний. Грома не было слышно – нарастающий рев перекрывал его.
– Что же это такое, мать честная? – проорал Грей, беспомощно теребя свой пулемет.
Томас не ответил. Ему просто нечего было ответить.
Наконец, это нечто прорвалось сквозь тучи. И не так далеко – на расстоянии каких-нибудь пяти километров начало валиться на поверхность планеты.
– Ничего себе! – выдавил Орилла. – Какой громадный…
Это был необычайно огромный корабль. Размером едва ли не больше, чем легендарный «Черный принц». Только выглядел он совершенно неправдоподобно: покрытый коростой вздувшегося металла, словно запеченная картошка. Такого эффекта прохождение атмосферы дать не может…
Запоздало пискнула рация:
– Банда, это Сантьяго! Тут сообщение со спутника пришло: неопознанный корабль вынырнул прямо на орбите и вошел атмосферу – совсем недалеко от нас.
– Да я уже вижу… – произнес Томас, и его голос потонул в грохоте, с которым туша корабля вспорола пески Тринадцатого Промышленного Района.
– …Объект опознан, – голос снова пробился сквозь помехи. – Это «Лондон», один из крупнейших лайнеров Конфедерации. По предварительным данным направлялся из Беты Ацтека…
Томас судорожно сглотнул.
– Сантьяго, вы ничего не путаете? Какая, к чертям собачьим, Бета Ацтека? Ее нет давно…
– Это данные автоматического радиообмена. Экипаж не отвечает. Вы видите корабль?
– Вижу большую дымящуюся головешку. О, черт…
Томас смотрел на рухнувший символ мощи Конфедерации и видел перед собой творение собственных рук.
Кто может ответить, почему и кем опаленный звездным пламенем корабль был брошен к ногам своего убийцы? Томас не знал этого, но чувствовал, что это неспроста.
Ему стало страшно. Безумно страшно. Страшнее, чем тогда, в морге лысого Эшли, когда его посетили тени убитых.
И этот корабль, несомненно, был мертв. Потому, что невозможно выжить в таком пронизанном насквозь излучением и облизанном жгучими протуберанцами гробу. Но почему автоматика привела умирающий корабль именно сюда?
– Командор, что с вами? Вам плохо? – откуда-то издалека донесся голос Грея.
– Все нормально, ефрейтор, все нормально, – прошептал Томас.
…А потом они вернулись к контейнерам. Отделение укрылось за дюнами по обе стороны от бронетранспортера. Томас просто стоял в сторонке и наблюдал.
Он не стал прятаться. Потому, что если в контейнерах действительно тот, груз, о котором он думал, бесполезно прятаться вообще, где бы то ни было на этой планете.
Но он снова ошибся. Грей с усилием скрипом повернул рукоять затворного устройства, а дальше герметичная крышка с шипением поднялась кверху, открывая лихтер во всю ширину.
Внутри его вспыхнул свет. Свет настолько неожиданный и яркий, что все невольно зашипели от рези в глазах. Когда, наконец, вернулось зрение, Томас увидел, что внутри, пристегнутые к вертикальным стойкам, словно десантники в своих транспортах на выброске, стояли… дети.
Да, это были обыкновенные дети. Точнее – подростки. И они совсем по-детски, щурились на яркий свет и избавлялись от своих пут.
Грей несколько удивленно, но в то же время облегченно рассмеялся:
– Вот это посылка, а командор? Ребята, откуда вас к нам прислали? Уж не из летнего ли лагеря?
Солдаты засмеялись и встали из своих укрытий, с интересом приближаясь к странному «грузу».
Томас, однако и не думал расслабляться. Где-то он уже видел этих детей и что-то ему в них не понравилось. То ли то, как спокойно они вышли в ночную пустыню навстречу угрожающе направленным на них оружейным стволам, то ли, как они начали разминаться после столь странной «перевозки». Разминались они как-то уж больно профессионально, словно какие-нибудь гимнасты…
Гимнасты? Что за цирк…
Цирк!
В голове Томаса еще не успела оформиться мысль о том, что именно этих детей он видел тогда, в балагане на Сахарной Голове, а потом и в кафе на Гуаяне, как сам собой вырвался крик:
– Назад! Это ловушка!
Солдаты не поняли, что имеет в виду командир. И еще пару секунд они наблюдали за детьми, слыша как щелкают их суставы, а дети быстро превращаются…
В оружие!
Страшное живое оружие.
Солдаты продолжали глупо смотреть на детей, которые вдруг перестали быть детьми. Как когда-то там, в страшном цирковом шатре на Сахарной Голове.
Миг – и воздух наполнился звуками смерти – грохочущими пулеметными очередями.
Томас вжимался в песок и краем глаза наблюдал за тем, как группа продвинутых бойскаутов превращает его взвод в груду фарша. Он не боялся смерти. Но эти расправляющиеся с матерыми головорезами детишки вызвали в нем волну суеверного ужаса.
Он пятился по цепкому песку, который, казалось, нарочно старался помешать ему в этом позорном бегстве.
