— Ты опоздала, — мягкий упрек Элла вызвал у Ли кроткую улыбку. Владыка, стоявший к ней спиной, развернулся, и горный хрусталь в центре витого серебряного обруча, украшавшего его голову, ярко сверкнул в лучах полуденного солнца, струящегося золотым ливнем сквозь высокие стрельчатые окна.
— Прости, я немного задержалась с Итилем, — сконфуженно поежилась Ли, отбросив за спину распустившуюся косу. — И я не успела переодеться, — рядом со стройным и безукоризненно одетым светлым Владыкой девушка всегда чувствовала себя неуютно, если не успевала привести себя в порядок и хоть немного соответствовать его высокому статусу. Ей казалось, что она оскорбляет его доверие и доброту своим неопрятным внешним видом.
— Tula amin* (Подойди ко мне)*, - Элладриель указал взглядом на высокий резной табурет, пряча в углах губ теплую усмешку.
Ли, поджав губы, поплелась навстречу мужчине.
— Lle lave?* (Ты позволишь?)* — поинтересовался Элл, осторожно заходя усевшейся на сидение Оливии за спину.
— Зря ты не дал мне их обрезать, — слабо вздохнула Ли, когда руки Владыки проворно заскользили по ее волосам, превращая бардак на ее голове в сложную прическу, состоящую из переплетающихся между собой кос.
— Не перестаю гордиться собой за то, что не позволил тебе уничтожить такую красоту, — возразил Элладриил, вспоминая, что у него едва не остановилось сердце, когда, войдя в комнату Ли, застал ее стоящей перед зеркалом с занесенным над зажатой в руке косой ножом.
— Я не умею так хорошо управляться с этой красотой, как ты, — жалко пожаловалась Ли. — Даже Вард плетет косу лучше, чем я.
— Мне не составляет труда делать это вместо тебя, — улыбнулся Элладриил, наслаждаясь ощущением тяжелых шелковых прядей в ладонях и возможностью вот так запросто прикасаться к своей Eathari.
— Мне стыдно, — неловко вжалась в стульчик Ли. — У тебя есть более важные дела, чем заниматься моей прической.
— Несомненно, есть, — не стал отрицать светлый Владыка. — Но боюсь, что они не доставляют мне столько удовольствия.
— Вы, эльфы, странные, — расслабилась Оливия и на ее лице появилась мечтательная улыбка, которую Элладриил любил больше всего.
— Почему?
— Вы похожи на детей. Радуетесь солнцу, ветру, дождю, цветам, умеете получать удовольствие от, казалось бы, самых обычных вещей.
Элл легко повел рукой, и из пола мгновенно выползли змеи лиан, превратившись в изящный зеленый стул. Усевшись напротив Оливии, эльф поинтересовался:
— Разве это плохо?
— Нет, наверное, просто это так отличается от людей.
— Поэтому мы и оградили наш мир стеной магии. Люди видели бы вокруг себя много прекрасного, если бы не были так злы. Именно поэтому мы пускаем в Айвендрилл далеко не каждого желающего человека.
Оливия призадумалась. Элл был прав: по ту сторону границы только любовь и доброта Джедда помогла ей выжить и сохранить остатки потерянной веры в людей. И так необычно было не ждать от мужчин-эльфов нападения или удара в спину. Для них вообще считалось низостью и подлостью заходить к человеку за спину без разрешения.
— Ты считаешь, что меня пустили, потому что я особенная? — усмехнулась Ли, зная, что заслуга ее нахождения на территории эльфов целиком принадлежит Тобо, а не пограничным постам Lantalca.
— Я считаю, кто бы тебя сюда ни провел, — лукаво сверкнул глазами Элл, — он почувствовал, что у тебя доброе сердце и чистая душа. Ко мне пришло обращение от Ангрима, лучшего в Айвендрилле огранщика камней, с просьбой посодействовать в поисках некой пропавшей охотницы Олли. Твой гном объявил тебя в розыск.
— Тобо? — округлила глаза Ли. — Miqula amin orqu* (Поцелуй меня орк!)*
— Antolle ulua sulrim* (Много ветра летит из твоего рта)* — нахмурился Элл.
— Avatyara. Neitar la antar tyele.* (Прости. Никак не могу отвыкнуть)*, - скорчила извинительную рожицу Ли.
— Радует, что хоть так ты продолжаешь учить эльфийский, — рассмеялся Элл. — Завтра отправишься с Вардом в Озанис, он повезет Ангриму камни для новой короны, а ты сможешь повидать своего Тобо.
Ли едва не подскочила от такого приказа на месте и не бросилась Эллу на шею, чтобы выразить свою бурную благодарность.
— Спасибо, — молитвенно сложила она ладошки, прижав к губам. — А ты позволишь мне забрать в Айвендрилл двух очень дорогих мне людей?
— Дорогих людей? — напрягся владыка. — И кто это?
— Мастрим и маленький мальчик. Это моя семья. Джедд — он мне как отец, а Лэйн — как брат.
Элладриил расслабленно выдохнул и с улыбкой в голосе произнес:
— Конечно, позволю, Eathari.
— Eathari мы с тобой еще не учили, — хмыкнула Ли. — Что это обозначает?
— Это мы будем учить немного позже, — вдруг весело рассмеялся Элл. — Иди садись за стол и напиши мне весь алфавит.
Оливия тяжело вздохнула. Если эльфийская речь ей давалась довольно легко, то завитушки и закорючки, коими изобиловал эльфийский алфавит, был камнем преткновения и жуткой головной болью. К тому же Элл был строгим учителем, и поблажек и скидок, несмотря на дружбу, никогда не делал, заставляя переписывать неверно записанные тексты по несколько раз.
