— А я не должна поставить точно такой же свой отпечаток? — Оливия испугалась, что теперь в отличие от нее герцог получит абсолютный контроль над жизнью мальчика.
— Не обязательно, — пожал плечами Касс. — Но если хочешь…
— Хочу, — выпалила девушка. Вытащив из-за пояса нож, она проколола себе палец и прижала его к бумаге рядом с отпечатком герцога. — Все? — подняла она глаза на как-то подозрительно странно наблюдающего за ней мужчину.
— Нет, — еле уловимо качнул головой он.
Оливия не успела ни вскрикнуть, ни испугаться, когда герцог, схватив ее руку, поднес к своему рту, а затем обхватил губами порезанный палец.
От обжигающих движений его горячего языка у Ли подкосились ноги. Она даже пошевелиться не могла. Онемев от внезапной нехватки воздуха, смотрела, как, медленно слизав ее кровь, мужчина раскрывает налившиеся яркой зеленью глаза, удерживая ее взгляд своим.
— Н-н-не надо, — жалко сжавшись, потянула к себе ладонь Оливия.
— У нелюдей… регенерация. Мгновенная. Почти, — хрипло пробормотал Касс. — Должно зажить.
Резко развернувшись, он стремительно покинул комнату, а Ли так и осталась стоять, прижимая к груди ладонь, задыхаясь, чувствуя дрожь во всем теле и глухой стук собственного сердца.
— Ли, — тихо позвал ее Джедд. — Что происходит?
— А? — испуганно дернулась она. — Зажило, — потерянно разглядывая свой гладкий, без единой царапины палец, прошептала девушка.
— Я о метке, — тревожно указал мастрим на начавший ярко светиться сквозь ткань рубахи и куртки знак.
Нервно накрыв ладонью предплечье, Оливия беспомощно уставилась на Джедда.
— Я не знаю…
****
Вылетев на улицу, Касс запрокинул голову, подставляя пылающее лицо холодным дождевым струям. Тонкими ручейками они стекали за шиворот, и мужчине казалось, что его кожа шипит, как раскаленная сковорода от соприкосновения с водой.
— Какого Раннагара? — сдавленно зарычал он, тряся головой. — Это что такое было?!
Что-то странное произошло, как только он увидел медленно наливающуюся на ее пальце алую каплю.
Наваждение.
Болезненное.
Навязчивое желание дотронуться, убрать, стереть… А потом — временное помешательство.
Запах ее крови…
Подрагивающие под его губами тонкие пальцы…
И огонь, растекающийся по венам, словно вырвавшаяся из жерла вулкана лава.
Тяжело дыша, Касс пересек двор и, добравшись до ожидавшего его под навесом Рамса, вручил ему пакет с документами.
— Это нужно сделать как можно быстрее, — напомнил герцог.
— Я понял.
— Я хочу, чтобы по приезду нунта Магрид был в курсе всех событий.
— За три дня управлюсь. Может, раньше. Лошадей чаще менять буду, — твердо заверил герцога Рамс.
— Хорошо, — облегченно выдохнул Касс. — И обязательно дождись ответа царя.
— Обратно сюда возвращаться?
— Да, думаю, мы сможем уехать из обители не раньше, чем через неделю. Мальчик слаб, и везти его в таком состоянии нельзя. Он не выдержит дороги.
Открыв ворота, Касс выпроводил гонца, а затем, задвинув засовы, направился в кабинет кариссы. Ему предстояла долгая бессонная ночь. Сначала следовало просмотреть воспоминания сестер, затем перебрать все бумаги кариссы. Помимо ее прочих злодеяний, Касс надеялся найти документальное подтверждение того, что продукты, которые он присылал в приют, перепродавались.
Общаться со служительницами обители он закончил под утро. Перелистывая страницы их памяти, Касс искренне пожалел, что послушался сестру Энни и не придушил кариссу Эрис собственноручно. Оказалось, что пытавшихся бунтовать против ее произвола сестер почти неделями держали в холодниках на хлебе и воде. Женщины тайком, по ночам, подкармливали детей, принося в их спальни украденные из кладовых продукты, а когда их ловили на горячем, то бросали в подвал, лишая и пищи, и питья.
Энни много раз писала обращения к синоду, обвиняя кариссу и ее окружение в недостойном поведении и жестоком обращении с детьми. Несколько раз ее жалобы перехватывали, и тогда руки женщины полосовали розгами за то, что посмели писать 'клевету' на своих единоверующих сестер. В тех случаях, когда письма доходили и в приют приезжали нунты с проверкой, приспешницы кариссы выставляли Энни перед ними лгуньей и завистницей. И поскольку свидетельствующих в защиту кариссы сестер было большинство, в дждзеа итоге Энни опять наказывали, закрывая в подвале.
Но недели, проведенные в холоде и голоде, лишь укрепляли стойкость удивительно сильной духом женщины. Касс проникся глубоким, идущим от самого сердца уважением к ее непоколебимой вере в торжество справедливости и доброты, и ни на секунду не пожалел, что порекомендовал Магриду выдвинуть ее кандидатуру на пост кариссы перед синодом.
— Вам следует выспаться, — сестра Энни застала Касса просматривающим бумаги в кабинете кариссы Эрис. — Ступайте отдохните, а мы с сестрами продолжим разбирать документы.
— Вам самой не мешало бы отдохнуть, — мягко заметил Касс. — Вы двое суток провели в подвале.
— Я там ничего не делала, — улыбнулась женщина. — С чего бы мне устать от безделья? К тому же скоро встанут дети, а ваша супруга предложила устроить им праздничный пир.
Касс поднял удивленный взгляд на сестру Энни.
— Моя супруга? Пир?
