Лорды и Леди Поттер тихо переглядывались, глядя на детей с ужасом, болью и жалостью. Райвен встряхнулся, карие глаза засияли золотом.
– Карлус! Сюда, немедленно!!! – прорычал лорд. На портрете немедленно объявился отец Джеймса. Райвен свирепо уставился на своего потомка, с трудом удерживаясь от рукоприкладства.
– Карлус! Что ты скажешь в свое оправдание?
Карлус вздохнул.
– Моя вина, Милорд. Я недоглядел, спуская ему шалости…
– Шалости! – рыкнул Райвен, сверкая глазами не хуже своего деда. – И ЭТО ты называешь шалостями! Поздравляю! Благодаря ТВОЕМУ попустительству Род практически уничтожен! Прочь с глаз моих!
Райвен прикрыл глаза и попытался успокоиться.
– Сейчас наша единственная надежда – это то, что Салазар проявит милосердие и поможет… – тихо произнес он, потирая переносицу. – Я знаю, дети, что вы не понимаете, во что вас втравили родители, и поэтому постараюсь объяснить.
Лорд помолчал, собираясь с мыслями, и стал неторопливо рассказывать, только желваки на скулах выдавали его напряжение.
– Дети – неприкосновенны. Это основной Закон Магии, который нельзя нарушать. Первенец – это надежда всего Рода на выживание, ведь нас мало и каждый потерянный Род – это невосполнимая утрата. Родители обязаны заботиться о своем ребенке, ведь это забота о будущем.
Лорд смотрел куда-то вдаль и монотонно продолжал:
– Твой отец был лишен звания Наследника, а это не просто слова. Это подтверждение факта, что данный маг не может представлять свой Род, и только у его детей есть надежда на получение Даров и Наследий. Джеймс, видимо, решил, что он самый умный, и сможет вернуть себе титул или, в крайнем случае, он перейдет к тебе. Узы Беара нерасторжимы при жизни, они спадают только в момент смерти, их даже наложивший не сможет отменить. Сковав таким образом своего первенца, Наследника, Джеймс попрал все законы и нормы морали. Пока его сын не знал о том, что с ним, у Джеймса был шанс, но узнав… – Райвен прикрыл глаза и помолчал, – узнав, Гарри привел в действие магический откат за преступление против своей крови. И этот откат в первую очередь ударил по тому, кто слабее – по вашей матери, – маг брезгливо скривился.
– Она станет сквибом, может, даже маглой, в лучшем случае – крайне слабой волшебницей. Следующими жертвами отката станете вы, так как вы дети и вы слабы. Последним откат затронет вашего отца. Потеря магии – это только начало, потом может проявиться все, что угодно: от Печати Предательства до Ошейника Отверженных или поражения в правах, в последнем случае вас ждет смерть. В любом случае наш Род прекратит свое существование… Единственное, что может вас спасти – изгнание преступивших закон из Рода.
Дети переглянулись, глаза Доротеи заполнились слезами.
– Неужели ничего нельзя сделать? – прошептала девочка. Маг тяжело посмотрел на нее:
– Дитя, они обрекли твоего старшего брата на смерть, растянутую на годы, а магия всегда наказывает адекватно, око за око. Узнав о произошедшем, вы тоже попали под Закон.
Дети переглянулись, решая свою судьбу. Нелегко и тяжело решать, зная, что выхода-то и нет. Себастиан вздохнул и печально взглянул на сестру. Та, помолчав, кивнула.
– Что нам делать, милорд?
Салазар внимательно рассматривал детей, бывших когда-то его братом и сестрой. Мальчик пытался быть сильным, пряча свои страх и неуверенность за гордо поднятым подбородком. Доротея тихо сжимала его ладошку, ища поддержку.
Себастиан сейчас был очень похож на своего далекого предка – та же воля, сила и твердость духа.
Это Салазару понравилось. Он слегка улыбнулся детям и повернулся к гоблинам. Следовало уладить некоторые формальности.
Еще через час, когда с бумагами было покончено, а у детей жалобно запищало в животиках, Салазар раскланялся с управляющим и поманил детей за собой.
– Дети. Пора домой.
Аппарировав к мэнору (слегка просмотрев мысли Себастиана), Салазар подошел к дверям и погладил резную поверхность рукой. В свое время строители хорошо постарались, создавая дом для боевых магов.
Себастиан церемонно открыл дверь и поклонился:
– Добро пожаловать в Поттер-мэнор, опекун.
– Благодарю, Себастиан. Идем, пора выпустить на волю твоих предков.
В холле уже столпились все домовики, низко кланяющиеся и смотрящие на юных хозяев влюбленными глазами. На Салазара они смотрели, как на божество.
Подойдя к двери в Зал, Салазар осмотрел переплетение заклинаний и хмыкнул, после чего уколол себя в палец булавкой и ткнул в центр двери, оставляя кровавый след. Кровь на мгновение застыла, а затем стремительно впиталась, дверь засияла, и все заклинания спали.
Слизерин хмыкнул: все-таки недаром они с Годриком братались. Распахнув двери настежь, маг неторопливо вошел внутрь, провожаемый потрясенными взглядами портретов. Дойдя до стены, Салазар подошел к портрету, висевшему в роскошной раме, и ласково улыбнулся:
– Райвен… как ты вырос, маленькая бестия…
– Дедушка… – прошептал могучий лорд Поттер, украдкой утирая выступившую слезу.
