Близился вечер. Сиро был пьян и спал, привалившись к спинке ящика, плетёного из толстых прутьев.
Они проехали асиенду. Бласко искал место для ночлега. Просить его у хозяев усадеб не хотел, опасаясь ненужных расспросов.
Переехали вброд ручей.
– Хорошее место для ночлега, – заметил Бласко. – Свернём вправо и расположимся. И ручей рядом, и трава есть для этих наших животных.
Ему никто не ответил. Сиро спал, девочка ещё боялась и молча наблюдала, как Бласко правил мулом, изрядно уставшим.
– Слезай, Мунтала. Будем лагерь разбивать. Ты когда-нибудь это делала?
Бласко с улыбкой смотрел на замухрышку. Та серьёзно спрыгнула на траву. Оглядевшись, спросила несмело:
– Дядя Бласко, а далеко ехать до тёти... Миры?
– Далеко! Дня три. Завтра мы поедем верхами, а ты будешь править. Справишься. Мулу будет легче тащить эту коробку. Будет быстрее. Ладно, иди к ручью набрать воды в котёл. И дров собери для костра. А я животными займусь. Пусть пасутся.
Солнце ещё не село, а вода в котле уже забулькала. Кусок говядины издавал приятный аромат вкусного бульона. На угольях пеклись лепёшки из кассавы и бананы. Мунтала присматривала за всем этим с важным видом. Сиро ещё не просыпался, а Бласко возился в двуколке.
– Дядя Бласко, а что я мамке скажу, когда она меня найдёт?
– Она тебя не найдёт, Мунтала. И не думай об этом. Вот приедем завтра в деревню, куплю тебе юбку и кофту, а то уж слишком ты жутко одета. В таком виде тебе никак нельзя появляться на людях.
– У меня будет настоящая юбка и кофта? – Глаза Мунталы весело заблестели.
– Не будешь же ты ходить в этой тряпке! Лепёшки готовы? Пошли к ручью. Надо тебе хорошенько помыться и тряпку простирать. Идём же! – прикрикнул Бласко, видя, что девочка сильно смущается.
– Я буду голая ходить, пока будет сохнуть эта... тряпка?
– Я тебе дам свою сорочку. Она у меня ещё чистая. Вроде платья будет тебе. Поясом подпояшем, рукава закатим и сойдёт. Пошли же!
Бласко схватил за руку упирающуюся Мунталу и повёл к ручью.
– Ты ещё маленькая, чтобы стесняться меня, – строго молвил Бласко. – Поторопимся, а то бульон выкипит и мясо подгорит. Ладно. Купайся сама, но с песочком. Вот, наденешь потом, – он бросил на куст сорочку жёлтого цвета без всяких украшений и кружев.
Отошёл, потом повернулся и стал следить, как она моется. Было смешно от неуклюжести девочки, но она старалась, пока не посчитала дело сделанным.
– Другое дело! – раскрыл Бласко свои объятия, приглашая Мунталу подойти и принять его поздравления с омовением. – Теперь от тебя не воняет. Смотри за ужином, а я пойду тоже окунусь с дороги.
К обеду въехали в деревушку дворов в пятнадцать. Решили остановиться до утра здесь.
– Надо продуктов купить, одежду Мунтале, а там и до вечера недалеко, – Сиро многозначительно подмигнул. – Идите, добывайте одежду, а я займусь ночлегом. Надо передохнуть.
Бласко скоро в одной из лучших халуп деревни уговорил хозяйку продать им почти новую юбку и лёгкую кофту с лентами. Ещё купил кувшин молока и масла маленькую калебасу. Молоко они тут же выпили с Мунталой, масло спрятали в сумку.
– Это для приготовления пищи на костре. Пригодится, – Бласко серьёзно и ободряюще смотрел на девочку. – Хорошо бы дома была Луиса.
– А кто это, сеньор?
– Тётя Мира по доброте своей приютила одну девочку, метиску. Она учится и воспитывается в монастыре святой великомученицы Магдалены, недалеко от города, где ты будешь жить, – ответил Бласко. – Я ещё не видел её. Так что ничего не могу сказать о ней. Да, ей дет одиннадцать, а, может, и меньше.
– Она большая. Мне только шесть.
– А когда будет семь?
– Я не знаю, сеньор. Мамка как-то говорила, что сразу после дня святого Сильвестра. А когда это, я не знаю.
– Приедем домой и узнаем, что это за день такой. И не называй меня сеньором, Мунтала! Я тебе не сеньор! Скорее ты для меня сеньорита. Поняла?
– Как же так сень... дядя Бласко? У меня язык не повернётся так вас называть... по имени, что ли?
– Лучше всего, сеньорита! – улыбнулся Бласко, приучая её к такому повороту в её судьбе.
Она смутилась, покраснела, но не ответила. Лишь подходя к хижине, где заметили их двуколку и животных, она спросила:
– А почему этот се... дядя Сиро такой сердитый? Он мне не нравится. Его я даже немного побаиваюсь. Вы вот с добром ко мне относитесь.
– Он просто от природы такой хмурый, сеньорита. И не надо называть меня на «вы». Донья Мира может рассердиться на это.
– Она строгая? – с опаской спросила Мунтала.
– Совсем нет! Но ты ведь теперь сеньорита, а я простой работник.
– Я согласна, Бласко! Мне даже так лучше. Я не привыкла выкать. Но и ты чтоб не выкал. Мне хочется быть с тобой в дружбе.
Они вошли в калитку. Пожилой хозяин из зажиточных, хотя здесь все были бедными, встретил Бласко с Мунталой немногословным приветствием, предложил:
– Отобедаете в саду, сеньоры? Скоро будет готово.
– Если позволите, – согласился Бласко и добавил: – Где наша девочка может переодеться?
