Мира тихо засмеялась. Вдруг резко посерьёзнела. Помолчала и сказала:
— Ты всё никак не решишься, Хуанито! Я на всё готова! Ведь я люблю тебя!
— Перестань, Мира! Ты меня пугаешь! Я не…
Он вынужден был замолчать. Мира придавила его своим горячим телом и закрыла его рот своими губами. Он только дёрнулся и затих. Её неопытный, по-детски наивный поцелуй вскружил голову. Хуан перестал сопротивляться порыву и бурно бросился целовать, ласкать её. Она же млела, вздыхала и что-то говорила, чего он не мог услышать, но знал, что это слова любви и нежности.
И всё же он заставил себя оторваться от юного тела и зовущих губ.
— Мира, золотко моё! Ещё не время! Прошу тебя! Мы ещё не обвенчаны. Я не хочу вводить тебя в грех. Подождём, милая моя рыбка!
Она тут же остыла. Хуан понимал, что оскорбил её, но поступить иначе не осмелился. Он ведь мужчина и не должен пользоваться мимолётным порывом девушки, почти девочки
— Дорогая моя! Любимая! Давай подождём. Умоляю! Только не сердись. Я слишком люблю тебя, чтобы поступать так примитивно и греховно. Пойми меня!
— Вот бы Тома узнала такое про тебя! Никогда не поверила бы! Обязательно расскажу!
— Ты всё ей рассказываешь? — ужаснулся Хуан.
— Конечно! Она ведь моя подруга. Другой нет настолько близкой. Правда, немного и я скрываю. Ты успокоился, мой Хуанито?
— Немного. Знаешь, тебе необходимо исповедаться. Сходи завтра же, Мира. Это должно тебе немного помочь успокоиться и понять меня.
— Тебя я и так понимаю, Хуанито. Но я пойду. Мне нечего бояться. Я не совершила ничего греховного. А ты? Ты — моя любовь, а это не грех. Ты согласен со мной?
— Только вообще. И всё же пойди в церковь, Мира.
— А скажи, Хуанито! Только не сердись, прошу тебя! Не будешь?
— Что ты хочешь? Ну ладно, обещаю не сердиться. Разве я могу сердиться на тебя, милое дитя? Спрашивай.
— Помнишь, мы встретили в столице ту женщину? Мою сестру, как ты сказал? Габриэлу. Ты любил её?
— Ну и хитрая же ты, чертовка! Но я обещал не сердиться. И отвечу. Я никогда не любил её и постоянно говорил это.
— Но у вас что-то было, Хуанито? Ну это… да что тебе говорить! Ты и сам знаешь, что я имею в виду. Только не обманывай, прошу тебя!
Хуан долго молчал, всматриваясь в тёмные очертания лица Миры.
— Да! Было! Много раз и мы оба были счастливы. — Хуан помолчал. — Потом клялись в ненависти друг к другу. Особенно я. Поверь мне.
— И всё равно опять… бывали вместе?
— Да, бывали! И опять были счастливы… и опять ненавидели.
— Ты часто думаешь про неё? И что это тогда у вас было?
— Мне один довольно мудрый человек говорил, что это голая страсть, лишённая всякого духовного начала. Влечение тел, плоти. Яростное всепоглощающее влечение плоти. И больше ничего. Мы будто бы влияем друг на друга, когда остаёмся вместе. Я её не вижу уже больше четырёх лет, и ничего больше к ней не испытываю. Словно она для меня и не существует. Разве что изредка и самую малость. Ты веришь мне, любовь моя Мира?
— Верю! Ты никогда мне не врёшь. Я это знаю. И благодарна тебе за это. И я так тебя люблю, Хуанито, моя любовь и надежда!
— Когда ты так говоришь, мне страшно становится.
— Почему? Что тут страшного? Это же прекрасно — любить друг друга!
— Ты для меня не просто девушка, Мира. Ты нечто бо́льшее, дорогое, бесценное, которое мне страшно разбить, потерять или просто причинить боль.
— Ты не расстраивайся, Хуанито. Это настоящая любовь придёт к тебе. Ты любишь меня, но твоя любовь ещё не дозрела. Ты понимаешь меня. И не смейся! Это мне часто так снится, и я знаю, что это правда. Не веришь?
— Что ты, моя рыбка! Верю, конечно! Ты ничего от меня не скрываешь, а обо мне всё можешь узнать, даже если я и не всё расскажу тебе. Верно? Ты ведь у нас ведьма!
— Не называй меня так! Это плохо! Бабушка может за это и наказать.
— Бабушка? Как это, наказать?
— Я не знаю точно, но уверена, что это произойдёт, когда понадобится. Мы с тобой под её покровительством, но она строго следит за тем, чтобы мы не творили зла, особенно друг другу.
— Ты на самой деле во всё это веришь? Хотя мне об этом говорили и в Индии. Я интересовался этим. Приводил пример твоей бабушки.
— Я-то верю, Хуанито! И ты должен верить. Тем более что и в Индии верят в возможность видеть вперёд. А назад и того легче. Вот ты усыпляешь людей и во сне заставляешь их говорить только правду. Так и я могу, не всегда, но особенно при трудностях, угадывать будущее.
— И о нас с тобой?
— Об этом мне как-то бабушка поведала. Я потом несколько дней плохо спала. Всё мечтала. И ждала. А ты! Столько мучил меня!
— Не я виновен в столь долгом отсутствии. Я и так стремился сюда. А как расстроился, когда узнал, что ты покинула город!
— Ты больше не станешь покидать меня?
— Этого не обещаю. Скоро мы с Пахо поедем смотреть, как можно проложить дорогу в одну долину. Но это будет не больше двух недель.
— Я опять буду бояться одна!
— С тобой будет Сиро. Он серьёзный парень и сможет постоять за всё тут.
— Смотри, чтобы не получилось, как в прошлый раз!
Хуан с Пахо неторопливо ехали на мулах по тропе, вьющейся среди высоких холмов. Дальше к югу громоздились горы, в плотном одеянии лесов.
