— Точно! Это твоё! Теперь убедился, как использует наш дон Жуарес своих куколок? Им он и сотой доли не оставляет! Вот как создаются настоящие состояния в наше время. На таких дураках, как ты, ха-ха! Мне даже легче стало! Здорово ты меня потешил! Это тебе зачтётся, мой Хуан! Бери! И ещё ищи.
В возбуждении Хуан продолжал рыться в груде драгоценных украшений.
— Не могу больше ничего найти, Кловис! Куда он его дел?
— Не переживай! — Кловис бодро оторвал глаза от третьей шкатулки. — Выбери себе взамен что-нибудь подобное. И не стесняйся. Скоро мы узнаем, куда дел наш Боров твой перстенёк.
Хуан долго колебался, прежде чем не отобрал ещё один перстень с красным рубином, большим и красивым, в окружении мелких синих камешков, название которых он не знал.
— У тебя хороший вкус, Хуан! — заметил Кловис. — Но мог бы выбрать и подороже. Например, вот этот, — он повертел в пальцах перстень с большим бриллиантом в золотой оправе.
— Мне понравился этот, сеньор Кловис! Я подумал, что он хорошо подошёл бы одной девушке.
— Ты, может быть, имеешь в виду одну из девок Жуареса?
— Нет! Что ты! Совсем не ту. Да она ещё вовсе и не девушка. Девчонка!
— Губа не дура! Но ты прав. Молодость всегда прекрасна! Одобряю. Тогда подбери для неё что-нибудь на шею или голову. Вот, например, — Кловис поднял к свету свечи налобное украшение из рубинов, изумрудов и сиреневых камней в четверть каратов. Всё это в ажурной паутинке из золота, с довольно массивной цепочкой с застёжкой. И по всей длине её тянулась цепочка тех же сиреневых камушков.
— Не слишком ли это дорого для меня, Кловис? У меня нет ни одной монетки, а эти мне и продать за нормальную цену не удастся.
— Ага! Помню, ты имел от меня немного монет. Вот тебе на мелкие расходы, — Кловис высыпал на стол горку золота. — Это твоё. Потом получишь и свою долю. Небольшую, но достаточную для возвращения домой. К твоей крошке, ха!
Появился Козёл с Жуаресом. Тот выглядел жалко. Обрюзг, похудел и посерел лицом. Хуан знал, что его всё это время не кормили.
— А-а! Мой дорогой друг Жуарес! — Голос Кловиса звучал приветливо, с радостными интонациями. — Проходи, садись. Мы с Хуаном как раз смотрим, сколько тебе удалось награбить. Принесите моему гостю вина. Вижу, он страдает от жажды. — Кловис с улыбкой смотрел, как Жуарес жадно пил из огромного кубка вино, полагая, что тот после голодухи быстро опьянеет.
— Кловис, ты негодяй! — отдуваясь заговорил Жуарес, с усилием сдерживая себя от рвущегося возмущения. — Что я тебе плохого сделал?
— Если б ты не чувствовал своей вины, то не пустился в бега со всеми своими сокровищами. Погляди, всё забрал. А куда дел своих куколок? Продал?
— О чём ты говоришь? Кому они нужны, чтобы о них вспоминать! Что ты собираешься со мной сделать?
— Ты же умный человек, Жуарес. Разве сам не догадываешься? Ты изменил мне, и я, ты знаешь, такого не прощаю.
— Чёрт с тобой, раб чистогана! Забирай всё, только отпусти. И я вечно у тебя буду должником.
— Хм! Ты ещё так говоришь? Брось, Жуарес! Тебя оставить на свободе я не имею права. Ты ведь не так прост, и совести у нас с тобой меньше чем у шакала. И ты это знаешь. Это с Хуаном можно так говорить. Он юноша честный и на предательство трудно пойдёт. Так что не видать больше тебе свободы! Будешь рабом у моего друга. Ты его должен знать, но пока я умолчу о нём.
— Кловис! Ты же знаешь, что я лучше удавлюсь, чем стану рабом!
— Такие трусы, как ты, не удавятся. Для этого необходима смелость, решимость, а ты такими качествами не обладаешь. Будешь работать, и мечтать об освобождении. Этим и будешь поддерживать свою жизнь.
— Подлец ты, Кловис! Воспользовался моим промахом! Но тебе это зачтётся!
— Буду нетерпеливо ждать, мой Жуарес. Эй, Козёл! Отведи его в яму. То у него будет временный дворец.
Когда купца увели, Кловис утомлённо отвалился на подушки, закрыл глаза. Не открывая их, он прошептал:
— Уходи! И позови Гнома. Пусть приготовит мне настой. Я сильно устал.
Хуан тихо вышел. В голове вихрились думы, навеянные только что услышанными откровениями.
На душе было сумрачно. Настроение не поднялось даже после возвращения его ценных перстней и остального. Захотелось побыстрее покинуть этот островок. Ему было страшновато с этими людьми.
Он нашёл Гнома. Передал поручение Кловиса и заторопился удалиться и в одиночестве подумать и отдохнуть.
У него была крохотная хижина в три шага длиной и столько же шириной. Хуан растянулся на топчане. Закинув руки за голову, он с удовольствием вслушивался в щебет птиц и далёкий шум прибоя у рифа. Было тихо, мирно. Мысли постепенно смешивались, перепутывались. Он не заметил, как заснул.
Его разбудил шум голосов. Было темно. Отблески багрового света плясали в щелях тонких стен хижины.
На берегу океана горел огромный костёр. Вокруг сидели, стояли и приплясывали местные мужчины, среди них можно было заметить матросов с галер. Люди явно веселились, возбуждённые и разгорячённые вином. Несколько разодетых женщин плясали то с одним, то с другим из мужчин, набивая себе цену.
