— Дорогой, ты слышал, что надлежит исполнять тебе? — проворковала супруга пострадавшего. — Лежи спокойно. Я обязана отблагодарить этого сеньора за оказанные услуги. Позови служанку, если что понадобится.
Они оказались в комнате с горевшими свечами. Ставни закрыты, на столе душно пахли цветы в кувшине. И запах восхитительных яств, которые давно забыл Хуан.
Донна Китерия то бледнела, то краснела и часто сбивалась в разговоре.
Хуан наклонился к её уху и жарким шёпотам проговорил:
— Не стоит так волноваться, донна Китерия! Обед слишком хорош, чтобы от него отказываться, — он поцеловал её пальцы. — Приступим же, моя сеньора.
Обед, вино и фрукты самого лучшего качества потом долго будут вспоминаться Хуану. А сейчас его слегка трясло от возбуждения и нетерпения. И это передалось молодой женщине. Блестящими глазами они смотрели друг на друга, понимая без слов, чего страстно желают.
— Дон Хуан, вы оказывается большой сердцеед! — прошептала донна Китерия.
— Только в вашем обществе, моя сеньора! — также шёпотом проговорил Хуан. Он опять наклонился поцеловать руку, потом поднялся выше по обнажённой до локтя руке. Женщина, он это чувствовал, с нетерпением ожидала продолжения. И Хуан не заставил себя просить.
— Нас могут увидеть, дон Хуан! — шептали губы и Хуан закрыл их своими.
Китерия дрожала от долго сдерживаемого желания. Хуан был доволен собой, продолжая осаду столь податливой крепости. Он не спешил, понимая, что в столовой овладеть хозяйкой можно, но не желательно.
И услышал тихий прерывистый шёпот:
— Здесь нельзя, милый! Пойдём в спальню!
Хуан тут же согласился, чувствуя, как весь пульсирует от неодолимого желания овладеть этим телом. Только телом! Другого ему не надо.
Они, шатаясь от дрожи в ногах, проследовали в спальню. Это опять же оказалась маленькая комната, но с широкой кроватью. Окно и тут было за ставнями, и редкие лучики света просачивались сквозь щели.
Китерия не забыла запереть дверь на засов. Хуан схватил её в охапку и довольно грубо и торопливо положил на постель.
Любовь их была бурной, страстной и непродолжительной. Опустошённые, утомлённые, они лежали оглушённые и умиротворённые, пока новые силы не вернулись к ним. Продолжение последовало столь же бурное, длилось гораздо дольше, что приводило Китерию в экстаз. Её едва сдерживаемые крики готовы были вырваться наружу.
— Ты измучил меня, Хуанито! Я никогда ничего подобного не испытывала! Приходи завтра, умоляю! Иначе я сойду с ума!
— Тера, это не повредит тебе? — попытался отшутиться Хуан, понимая, как у него могут появиться серьёзные осложнения.
— Не говори так! Приходи, или назначь место! Я обязательно приду.
— У меня нет места, дорогая Тера. Я только что приехал сюда. Я не собираюсь долго оставаться. Через неделю мня тут не должно быть.
— Разве ты не можешь остаться? Хоть на месяц, милый! У меня достаточно средств, чтобы оплатить все расходы, Хуанито, любимый!
— Я не за деньги с тобой! Что ты такое говоришь? Могу брать только за работу лекаря.
— Отлично! Раз ты такой знаменитый лекарь, то и гонорар должен быть соответственным. И я его тебе выплачу. Только останься, прошу!
— Меня уже три года ждут дома, Тера! Сколько я могу скитаться по миру?
— Останься здесь, милый, и я тебе всё отдам, что у меня есть.
— Я сам достаточно богат. Но необходимо вернуться домой. Всё там, и я не намерен бросать это. Пойми ты!
Она отвернулась с полными слёз глазами.
Хуану стало жаль её. Он стал ласкать её, пока она порывисто не повернулась и не прошептала страстно:
— Ну хоть на месяц! Что тебе стоит доставить мне удовольствие? Это пролетит так быстро, что ты и не заметишь. Я обещаю тебе. Согласись!
Он прекратил её мольбы, подмяв под себя. Она же ухватила край подушки зубами, боясь выдать себя непроизвольным криком страсти.
— Отдохни, Тера. И успокойся. Я подумаю над твоим предложением. Ты мне нравишься. И действительно, три года ждать и теперь спорить из-за месяца?
Она без слов бросилась целовать его, потом жарко шептала что-то мало связное и понятное. Под конец проговорила с сожалением:
— Как грустно расставаться, Хуанито. Но делать нечего. Нужно. Лишь надежда на следующее свидание даёт мне силы оторваться от тебя. Одевайся!
Лёжа на благоухающем сене, Хуан размышлял над происходящим. И в который раз удивлялся такому невероятному успеху у женщин. Перебирал в голове с подробностями прежние приключения. «Ага! Первое было в Германии. Как же её звали? Забыл. Помню, что она была гулящая. Но сладкая и тоже не хотела расставаться. Потом… Да что вспоминать? Всё равно лучше Найны мне не найти. Вот с такой женщиной я мог бы прожить жизнь. Но и эта хороша. И эти её деньги! Два золотых! И как замаскировала их! За услуги лекаря! Ха!»
И всё же настроение поправилось. Только то, что он пропускает лодку в Пернамбуку, немного омрачало.
— Да чёрт с нею, лодкой! Другая будет. Этот Луиш два раза в месяц туда ходит. Успею ещё! — Хуан испугался своих слов, сказанных почти громко. Но в сарае никого не было. И он успокоился, предавшись снова своим приятным мыслям. Они рисовали всё новые и приятные картинки.
