Дункан неимоверным волевым усилием частично взял себя под контроль. Жажда всё ещё не утратила ярой насыщенности, но он отстранился от неё с помощью динамического транса шаманов, который позволяет отключиться от сигналов тела. Это не выход душой из тела, а некое пограничное состояние, когда душа готова покинуть физическую оболочку, но всё ещё находится в ней.
Сразу же сознание прояснилось. Его перестали мучать вампирская тяга к крови, слабость, злость и раздражение. Остался лишь ясный и холодный разум.
«Я же не перестал быть перевёртышем, — подумал он».
В следующий миг его тело быстро потекло, меняя форму. И хотя в виде волка он огромен, но лапы тоньше кистей и стоп.
Мерзкий хохот Хайди мгновенно прекратился. Она переменилась в лице. Видя, как ловко волк вынул из-под ремней все четыре лапы, она не стала дожидаться, пока он полностью обретёт свободу. Быстро выскочив из камеры, она захлопнула дверь.
— Твою кобелиную мать! — в сердцах закричала она. — Из-за тебя я каблуки сломала!
Дункан слышал скрежет замков и запоров. Его голову всё ещё продолжал сдерживать ремень. Он вновь вернул себе человеческий облик и свободными руками попросту расстегнул застёжки, обретя свободу от пут.
Дверца на решётчатом окошке открылась и оттуда на голого Хоггарта ехидно скалилась вампирша.
— Ой, какой грозный пёсик! — с издёвкой, растягивая гласные, протянула она. — И что же ты будешь делать?
Дункан потянулся, разминая конечности. Он не смотрел на Хайди и ничего ей не ответил. С видом познавшего дзен буддиста он начал выполнять разминку, разгоняя по телу застоявшуюся кровь и приводя мышцы в тонус. Заодно он оценивал свою силу. Она возросла без изменения количества мускулатуры. Хотя его движения были плавными и медленными, он чувствовал, что и скорость, и реакция взяли новую планку. Конечно, против магии это всё не всегда работает, чаще даже не работает, но хоть какой-то плюс.
— Эй, урод! — начала злиться Хайди.
Хоггарт продолжал упражнения, не обращая внимания на вампиршу, наготу, голод, жажду и прочие дискомфортные ощущения.
Хайди это надоело. С искаженным яростью лицом она прошипела:
— Ничего, пёсик, скоро ты от голода потеряешь человеческий облик и приползешь к хозяйке на брюхе. Ты будешь вылизывать мои туфли за пару капель крови!
С грохотом резко захлопнулась дверца смотрового окошка, после чего раздался нервный перестук каблуков по бетону. Когда Хайди ушла, Дункан подпрыгнул и вцепился в потолочную видеокамеру. Ногами он упёрся в стену, а левой рукой в потолок, и завис в таком положении.
— Иди в жопу! — сказал он, глядя в объектив, после чего отодрал камеру от проводов и запульнул в стену. Та разлетелась мелкими осколками по всему помещению.
Ему было о чём подумать. Например, почему он превратился в вампира? Ликаны не могут стать вампирами, и наоборот. Перевёртыши квилетов тоже иммунные к вампиризму. Он же был ликантропом и является перевёртышем. Тогда почему так случилось?
Зелье? Вряд ли. Он хоть изучил зельеварение лишь в теории, но по использованным ингредиентам сделал вывод, что вампирское зелье выступает в качестве катализатора, ускоряющего процесс… Какой именно процесс, он бы чисто по ингредиентам не понял, но по логике и так ясно, что это для ускорения вампиризации.
Если вернуться к рассказам старейшин квилетов и вспомнить слова Хериша, то можно сделать вывод: не все перевёртыши иммунные к вампиризму. Лишь квилеты в силу их особенностей имеют врождённый иммунитет. А все остальные перевертыши иммунные лишь в форме зверя или если сразу после попадания крови вампира в свой организм превратятся в звериную форму.
Квилетом он не является, превратиться в волка вовремя не сумел. Ликаном перестал быть. Видимо, и вируса ликантропии в его организме не осталось, иначе превращения в кровососа не вышло бы.
Спрыгнув на пол, Дункан обратил взор на столик. Пыточные инструменты так и продолжали лежать на полке под столешницей. Его губы изогнулись в хищном оскале.
— Сегодня просто праздник какой-то! — излил он радость в пространство.
Лет восемь назад Дункан не сумел бы выбраться из запертой камеры. Хотя с таким набором пыточных железок мог бы попытаться прорваться силой. Сейчас же он был переполнен энтузиазмом, ведь он уже не простой человек, а шаман.
Камлать без варгана и бубна сложно, но возможно. Он взял в руку скальпель, сел на ледяной пол в позу лотоса и принялся зачитывать мантру:
— Ом… Ом. О-о-о-м…
Где-то через час ему удалось приманить духов. Дальше началось то, чем приходится заниматься слабому шаману — яростный торг о цене и условиях. В итоге один из духов согласился выполнить работу с отсрочкой платежа, но и цену потребовал серьёзную — жизнь разумного. И да — это был злой дух… сильный и очень злой дух, нарушение условий контракта с которым грозило Хоггарту смертью, но ему было плевать на это, поскольку это единственный шанс на спасение.
Дух был заключён в скальпель, который превратился в волшебный амулет со сроком работы всего лишь в одни сутки.
